Наконец он все-таки поворачивается ко мне, и это движение сотрясает воздух.
— Лера, — произносит хрипло, будто говорит уже не первый час, и в голосе чувствуется изнеможение. — Мне нужно, чтобы ты сыграла роль жены. По-настоящему.
Словно кто-то сдавил мне горло. Я медленно поворачиваю голову, заставляю себя смотреть ему в лицо. В полумраке салона вижу лишь твердо очерченные скулы и напряженную линию губ.
— Ты просишь меня… подыграть? — переспросила я, ощущая, как в груди поднимается очередная вспышка гнева. — Ты вообще слышишь, что говоришь?
Сережина рука чуть шевельнулась — словно хотел коснуться меня, но не решился.
— Прошу, — его голос чуть надломлен, и мне на миг даже кажется, что он… несчастен? — Романовы хотят видеть счастливую семейную пару. Мне нужна поддержка Георгия. У нас… проект совместный. Если они почувствуют, что мы не в ладах, у меня могут быть серьезные проблемы. Я хочу, чтобы в городе знали: я могу… сберечь то, что мое.
Укол в сердце. «Что мое». Я горько усмехаюсь и тут же обрываю эту усмешку:
— Но ведь ты не можешь, правда? — я пожимаю плечами, скрещивая руки на груди. — Иначе почему я сейчас сижу в этой машине? Как я вообще на это согласилась? Бросила ребенка на няню…
— Когда-то ты дружила с Жанной, малыш… Лера. — Он сбивается на полуслове, и я вижу, как он нервно сглатывает.
Я злюсь. И вздыхаю, стараясь не сорваться:
— Боже… Да… Всегда все решал ты — быстро, жестко. Но сейчас…
— Сейчас мне нужна твоя поддержка, — перебивает он, чуть наклоняясь ближе, как будто хочет поймать мой взгляд. — Ты же понимаешь: если они заметят, что у нас что-то не так… полезут в нашу жизнь, начнут задавать вопросы. Это может сказаться и на тебе, и на сыне.
Его голос звучит умоляюще, а у меня внутри лишь омерзение и досада на себя саму, что в очередной раз ввязалась в этот «цирк». Я смотрю в окно, не желая даже сталкиваться с ним взглядом:
— Хорошо, — коротко роняю. — Я сделаю вид, что мы вместе.
— Лера… — он словно тянется ко мне, но пальцы зависают в воздухе, так и не касаясь моей щеки. — Спасибо.
Говорит это так, будто я сделала ему величайший подарок. Но мне все равно. Я только сильнее стискиваю пальцы и пытаюсь дышать ровнее.
Особняк Романовых поражает своими масштабами с самого порога. Черные ворота, подсвеченные яркими прожекторами, ровная мощеная аллея, фонари, отбрасывающие длинные тени. Дом возвышается величественным белоснежным фасадом с колоннами, а в окнах горят сияющие огни, сквозь которые видно изысканные интерьеры. На подъездной аллее ровной шеренгой стоят роскошные автомобили гостей — словно выстроились на показ.
Сергей выходит из машины первым, обходя ее плавно, как хищник. Отворяет дверь со своей стороны, протягивает мне руку — широкий жест, к которому он всегда был приучен для публики. Я колеблюсь на миг, глядя на его раскрытую ладонь, но все же кладу руку на его предплечье, чуть опираясь. Прикосновение обжигает теплом, и мне на миг становится страшно легко и безопасно — как когда-то давно, когда этот мужчина был для меня всем.
Мы проходим мимо охраны, и сразу же к нам подходит сам Георгий — статный мужчина с сединой, которую носит гордо, как символ статуса. Его улыбка по-деловому широкая, рукопожатие Сергею — крепкое, а взгляд, которым он окидывает меня, слегка лукав.
— Рад, что вы смогли прийти. И Лера с тобой, отлично! — он коротко кивает, скользя глазами по нам обоим. — Вы просто созданы друг для друга!
Я машинально прижимаюсь к плечу Сергея, ощущая, как его рука обвивает мою талию. Он делает это уверенно, без тени смущения — и я едва сдерживаю внутреннюю дрожь. Будто чужие пальцы трогают мое тело, но все должны видеть, что я с ним «по-настоящему».
— Спасибо, Георгий, — отвечаю с вымученной улыбкой, стараясь не выдавать, насколько мне неуютно.
Внутри дома все залито мягким светом от многоуровневых хрустальных люстр. Ловлю отражения золотистых бликов на стенах, на бокалах с шампанским. В воздухе витает негромкая музыка и парфюмерные шлейфы десятков гостей, облаченных в лучшие вечерние наряды. Слышен изысканный смех, легкий звон тостов. Повсюду — еда, красиво разложенные закуски: нежное карпаччо, хрупкие канапе и целые горы тонко нарезанного прошутто.
Я машинально беру бокал с шампанским, чувствуя, как дрожат пальцы. Кажется, тут все знают про нас: «Семья Шаховых, такие молодцы, снова вместе…» Сколько раз я уже слышала эти фразы и кивки.
Сергей наклоняется к самому моему уху и шепчет:
— Расслабься. Помнишь, как раньше мы каждую неделю бывали на подобных приемах?