— Любимый… — зову его чуть слышно, но так, чтобы он не мог проигнорировать. И когда он склоняется ко мне, я на мгновение заглядываю в эти глубокие, почти темные глаза и… приподнимаясь на носках, прикасаюсь к его губам легким, но удивительно нежным поцелуем. Жаркий ток пробегает по позвоночнику, и я сама не понимаю, что делаю: это сейчас не просто игра, это миг моего сумасшествия.
Вокруг слышатся перешептывания и негромкий смех. Кто-то комментирует «Какие молодые и влюбленные…» Я отстраняюсь, чувствуя, как краска заливает щеки. На губах — вкус шампанского и еще что-то более горячее, будто от вспыхнувшего желания.
Внутри все пылает, а руками так и хочется вцепиться в его пиджак, притянуть еще ближе. Самой себе поражаюсь. Зачем мне это, если я его так ненавижу и презираю? Но сейчас не могу остановиться.
Сергей смотрит на меня горящим взглядом, и в его черных глазах пульсирует эмоция, которую он мастерски скрывает от других. Мне кажется, он невероятно доволен собой — и одновременно… дико хочет меня. Но он быстро возвращает маску хладнокровия, лишь чуть наклоняет голову к собравшимся, дежурно улыбаясь, и я замираю: он, как всегда, контролирует ситуацию.
Проходит несколько часов, заполненных разговорами, поздравлениями, бокалами с вином и шампанским. Наконец мы уезжаем чуть ли не последними: Романовы тепло раскланиваются, желают удачи в делах. Я мысленно считаю секунды, когда смогу вернуться домой — к сыну, обнять его и спрятаться от всего этого лоска и шума.
Сергей легко проводит меня к машине, выдерживая все ту же роль «идеального мужа». Уже вечер, и на улице ощутимо похолодало — я невольно зябко ежусь, опускаясь на кожаное сиденье. Он плюхается рядом и закрывает дверь, не дожидаясь водителя. Несколько секунд смотрит вперед, словно собираясь с мыслями.
А потом стремительно поворачивается ко мне и врезается в мои губы яростным поцелуем, лишившим меня возможности вдохнуть, вырваться. Он целует так, будто еще с тех пор ждал этого момента, чтобы выхлестнуть все напряжение, накапливаемое за долгий вечер.
Я в первый миг замираю, потом сама прижимаюсь ближе, отвечая — слишком порывисто, будто отдам ему все, лишь бы заглушить внутреннюю муку. Я слышу его сбивчивое дыхание, ощущаю вкус вина, его горячую ладонь, скользящую по моей щеке. Искры разлетаются по телу тысячей вспышек, сердце колотится, как сумасшедшее, и я решаю хотя бы на миг перестать думать о завтрашней боли.
Пусть эта ночь короткая.
Пусть все это — смесь фальши и обреченной страсти. Но сейчас я позволяю себе окончательно потерять голову, забывая, что мы по разные стороны пропасти. Забывая о своей ненависти, о страхах, о том, что он разрушил мне жизнь. Потому что в этот миг его губы нужны мне, как глоток воздуха.
И будь что будет.
19 глава
Внутри машины воздух становится вязким, пропитанным таким плотным жаром, что я почти слышу, как искры трещат между нами. Еще мгновение назад Сергей был напротив, отстраненный, сдержанный, а сейчас — одним порывистым движением он оказывается рядом и прижимает меня к себе так жадно, что с губ невольно срывается придушенный вздох.
Его поцелуй обжигает губы, грубый и бешеный, будто давно сдерживаемая ярость, прорвавшаяся наружу. Моя голова откидывается, затылок касается прохладной кожи его ладони, и я слышу чужой хрипловатый стон. Только через пару секунд понимаю, что это стон вырвался из моих губ. Сергей целует так, будто захлебывается во мне, а я теряюсь в его напоре, в его одуряющем запахе.
— Лера… — выдыхает он, отрываясь всего на долю секунды, чтобы украсть воздух.
Меня буквально бросает к нему: стягиваюсь ближе, чувствую, как ремень безопасности больно врезается в плечо, но эта боль почти сладостна на фоне разгоряченного тела. Все горит. Я издаю слабый звук, когда он рывком перетаскивает меня на колени, не давая опомниться. Платье задирается до середины бедер, его бедра упираются в меня, и я чувствую, как его пальцы болезненно сильно сжимают мои — сквозь ткань, почти оставляя горячие следы на коже.
Я на миг вскидываю взгляд на него, ловя блики уличных огней, искрящихся в стекле. Мне хочется увидеть в его глазах сомнение, разрыв или колебание — но вижу только жажду и боль, переплетенные вместе. И от этого внутри все сжимается: мне чудится, что эта боль стучит и во мне.
— Сереж… — пытаюсь выговорить хоть что-то, но голос предательски хрипит.