Ночь наступает, но сна снова нет. Сижу, гляжу в темноту. Что, если она действительно уйдет? Если у нее получится? Если на этот раз мне придется ее искать по всему миру… И если не найду?
В животе тянется пустота, такое впечатление, что еще немного — и я сойду с ума.
Завтра попробую поговорить с ней. Мягче. Без приказов и камер. Может, если она увидит, что я не хочу ей зла, она перестанет скрываться? Или я просто обманываю сам себя… Говорят, любовь может выжигать душу добела. Вглядываюсь в тусклые огни за окном и признаю: моя душа давно горит в этом огне, и я не уверен, что его можно погасить.
И во всем этом виноват только я.
Только.
Я.
26 глава
Лера
Я просыпаюсь ночью, так что кругом темень, еще далеко за полночь. В доме стоит непривычная тишина: ни шагов охраны, ни тихого гула из соседних комнат, ни пения птиц. Словно все затаились и ждут. Ночной светильник в коридоре горит тускло, отбрасывая на стены длинные тени, которые пугающе шевелятся, когда я прохожу мимо. Но…
Это моя единственная возможность.
Сжимаю зубы, стараясь унять дрожь в руках. Мне страшно до одури, но я не могу ждать дольше. Сергей уехал поздно вечером по каким-то срочным делам. Если бы не Макс, который прислал ему сообщение и создал проблемы на ровном месте, ничего бы не получилось. Так что в ближайшие пару часов в доме минимум охраны. Всего два человека за главной дверью и один на заднем дворе. Если я сейчас не воспользуюсь этим шансом — неизвестно, когда выпадет следующий.
Приготовленные вещи я спрятала в ванной, в нашей комнате с Димой еще днем. Я тихо выскальзываю из спальни в ванную, и возвращаюсь уже с небольшим рюкзаком, в котором документы, деньги и сменная одежда. Так иронично, что в этот рюкзачок вместились все необходимые вещи. Конечно, коляску и все, что нужно для малыша я не возьму с собой. Но… Хотя бы у меня есть деньги, чтобы купить все на месте. Да, не особо пошикуешь. Но…
Плевать, если я буду подальше от Шахова, и вместе с моим ребенком.
В настоящей безопасности.
Я оглядываюсь на кроватку Димы: он просыпается и, почувствовав меня рядом, тут же тянет ручонки. Подхватываю его, обнимаю, стараясь не разрыдаться. Крошечное личико утыкается в мою шею, а я прикусываю губу так, что чувствую привкус крови.
— Тихо, тихо, малыш, — шепчу, едва слышно убаюкивая его. Я чувствую, как Дима всем своим крохотным тельцем дрожит от внезапного пробуждения и непонимания, почему мы не спим в своей постели. Тень в коридоре, еле скользящая по стене из-за колеблющегося света за приоткрытой дверью, тут же сковывает меня холодом: сердце стучит так, будто ударяется о ребра. Вдруг это кто-то из охраны решил проверить нас? Но всего через миг замечаю, что шевелятся лишь легкие занавески у широкого окна. Слава богу.
Мы быстро идем к лестнице. Каждый шаг по длинному деревянному настилу словно удар молота — настолько громко он звучит в непривычной ночной тишине. Димочка притих, едва я закрепила его в слинге, но напряжение не уходит: мне чудится, будто нас могут услышать даже через стены. Сердце бьется так сильно, что я боюсь — еще мгновение, и оно выскочит из груди. Если нас заметят, возврата не будет. Сергей не простит мне второго такого побега, и я знаю, что последствия будут страшными.
На нижнем этаже я стараюсь ступать на цыпочках, приближаясь к прихожей. От движения внезапно вспыхивает свет — датчик срабатывает слишком резко, и внутри у меня все сжимается от паники. Сердце пропускает удар. Но, судя по тишине, поблизости нет охранников — может, они дежурят у ворот или уснули на своих постах.
По условленной договоренности один из охранников заранее повредил кабель, ведущий к видеокамерам. Я бросаю взгляд на монитор и вижу, что лампочка не мигает. Камеры не записывают. Мое напряжение на миг ослабляет хватку, появляется крохотный луч надежды.
Вижу на тумбе сигнализацию, которую всегда ставят на ночь. Придется ее отключить. Руки подрагивают, пальцы едва слушаются, а внутри будто полыхает от адреналина. Дима шевелится в неудобном положении, и я осторожно поправляю его, чтобы он не заплакал. Макс говорил, что нужно ввести код и нажать на красную кнопку. Всего один неверный шаг — и жуткий вой сирены разбудит всех вне дома.
Но другого выхода у меня нет.
Я отчаянно, хоть и стараясь действовать аккуратно, нажимаю на кнопки. Кажется, мир замирает на несколько секунд, и я не дышу, глядя на зеленый индикатор. Наконец он гаснет. Мое горло сжимается от облегчения, но расслабляться еще рано.