4. Убирайся из нашего дома! (Яна)
Все были шокированы моими словами.
И Аврора. Которая не понимала, что происходит. Ведь была всего лишь ребенком. Она закончила детский сад. Собиралась идти в школу через неделю. Она банально не знала, что означает слово "развод". Но теперь обязательно узнает. Благодаря своему папе.
И Назар. Он не мог поверить, что сказанное им от страха — правда. Его вопрос, рожденный детской непосредственностью, ударил прямо в точку. И я сорвалась. Я произнесла это вслух. И страшно расстроила сына. У него на ресницах задрожала влага… Так сильно похож на отца. Но все еще просто ребенок. Всего лишь мальчик. Которому я не желала такого быстрого взросления.
И, конечно же…
Конечно же, поражен был сам Давид.
Из всех троих он единственный знал эту новость.
Но по глазам читался шок. Полнейший шок.
Он точно не ожидал, что я вынесу сор из избы.
Он надеялся, что я смолчу. Что у него получится как-то совладать с ситуацией. Совладать с моей истерикой. Совладать с тем кошмаром, который он выпустил. Открыв наш собственный ящик Пандоры.
Мы зависли на краю обрыва.
И вернуться уже не могли.
Все зашло чересчур далеко.
— Что это значит? — спросила Аврора. — Что значит "разводитесь"?
Она правда не понимала.
В отличие от брата.
— Это значит, — выплескивал Назар ничем не прикрытое разочарование, — что у тебя будет новый папа. Потому что этот с нами жить уже не будет.
— Почему? — расстроилась Ава. Она смотрела то на меня, то на Давида. И продолжала задавать невинные вопросы, которые резали мое сердце на части. — Зачем новый папа? Я не хочу! Я хочу, чтобы был старый! Папа! Не уходи!
Она рванула к Давиду, и он поднял ее на руки.
— Не слушай их, малышка! Заткни уши! Это все неправда!
Он пытался удержаться на плаву. Но вода накрыла нас с головой. Как будто после прорванной плотины.
Все катилось к чертям.
Я уже не понимала, кто прав. Кто виноват.
Помнила только то, что он предал.
И эта боль меня делала кем-то другим.
Только что образовавшуюся пустоту так быстро заполняла злоба.
Это была самая обычная ненависть. Гнев. Я страшно злилась.
Я его презирала. Ненавидела. Я была зла на него просто за то, что однажды убедил — он лучшее, что могло произойти со мной.
Он приучил, что у меня есть опора.
Что бы ни произошло, я могу на него положиться.
Какой бы кошмар ни творился вокруг — он просто раскроет объятья. И скажет мне родным голосом: "Малыш. Все хорошо. Иди ко мне. Я обниму".
Но в этот раз я не могла так сделать.
Он не спешил меня обнять.
А если бы и захотел. То я бы дала ему пощечину за это хамство. За этот цинизм. Потому что надо быть настоящим подонком. Чтобы ждать, будто я проявлю понимание. И прощу его просто за то, что он пришел ко мне с повинной.
Гори оно в огне.
Виноват во всем только он. И точка.
— Это все из-за тебя! — кричала я Давиду и пыталась забрать дочку. — Отдай ее мне! Ты ее не заслужил! Она моя, а не твоя!
— Я ее отец!
— Ты ее не рожал! Ты не имеешь на нее права! Вали к своей неотразимой шлюхе — пускай она тебе детей рожает!
Аврора плакала. Ей было страшно.
Она еще ни разу не видела нас такими.
И только Назар смотрел на это безучастно.
Но с ужасом в глазах.
Он понимал, во что это все выльется.
И для меня. И для них с Авой.
Такой отец не заслуживает права общаться с детьми.
Отныне он просто донор.
Просто автор биологического материала.
Оплодотворил меня — вот и молодец. Хотя я и сама бы могла справиться. Не было бы всей это дряни потом с "Если бы ты ее видела" и "Она совсем другая — не такая, как ты".
— Ты не соображаешь, что творишь! — пытался он успокоить мое раздраконенное чувство обиды. — Ты сейчас наломаешь дров и будешь жалеть о сказанном!
— Мне уже никогда не будет стыдно, что бы я ни делала и уж тем более ни говорила! Я тебя ненавижу за то, что ты совершил! И скажи любому человеку на земле — он подтвердит, что так поступает только мудачье! Настоящие козлы, которые притворяются идеальными мужьями! Дарят розы, приглашают в ресторан на годовщины! А все для того, чтобы жена уши развесила и не проверяла никогда их телефон! Никогда не задавалась вопросом, какими такими срочными проектами заняты их верные мужья! Не елозят ли они по столу секретуткой в эту минуту!
— Заткнись! — гаркнул Давид.
И попытался ударить.