Глава 7
- В смысле? – тут же реагирует Савелий. Он быстро поворачивает голову на меня. – Это правда, мам? Но зачем? Что папа сделал?
Сыпет на меня вопросами, как из пулемета. А я задыхаюсь от возмущения и не могу найти ответ. Потому что это огромная подстава со стороны Никиты.
Мы оба знаем, что Савелий очень тонко и чутко на все реагирует. Плюс накладывается переходный возраст. Мы сейчас стараемся на него не давить, хотя Никита периодически не выдерживает и вываливает на него груз взрослых проблем.
Вот и сейчас, похоже он решил рубить правду-матку, только начал не с той стороны.
Поэтому я собираю все волю в кулак.
- Он меня обидел, - мой голос немного хрипит. Я замечаю, что автоматически сжала ладонь в кулак, как будто на подсознательном уровне придала себе уверенности.
- Папа! – возмущенно повышает голос Савелий.
- Так, не ори на отца, - вскинув брови вверх и выпятив вперед подбородок, произносит Никита. – Ничего я твоей матери не сделал, не ссы. Видишь, стоит целая и невредимая. Даже не плачет. Сама себе что-то напридумывает вечно, а то как будто не знаешь.
- Да, что это такое? – возмущаюсь я. – Прекращай, Никит. Как тебе не стыдно вообще?
- Мам, ну ты правда иногда перегибаешь палку, - пожимает плечом Савелий.
- Может быть это потому, что я хочу как лучше для тебя? – резонно замечаю я.
- Ты всегда так говоришь, - тут же парирует Савелий. – Может я уже сам должен понимать, что хорошо для меня, а что нет.
- О да! – тут же восклицает Никита. Он подходит к Савелию и приобнимает его правой рукой. – Вот о чем я и говорю. В нашей семье мы и сами можем определить, что лучше для нас самих. Только мама нам обоим это запрещает.
Быстро моргаю, как будто пытаюсь понять, что он сейчас сказал. Это что получается, я им тут обоим мешаю?
- Ты хоть ситуации-то не сравнивай, - говорю вроде бы спокойно, но внутри меня немного потряхивает. – Ему-то я чипсы до нормального обеда запрещаю есть. А тебе…
- Да, пап, - Савелий поворачивает голову к Никите. – А что мама тебе запрещает?
- Ничего я ему не запрещаю, - опережаю я мужа с ответом. – Он может делать все, что захочет. Только сначала разведемся и вперед.
- Вот видишь, сын, - проговаривает Никита. – Твоя мама не терпит меня совсем.
- Ма-а-ам, - жалобно протягивает Савелий. Вроде бы взрослый уже, но очень впечатлительный. – Ты это серьезно?
- Серьезно, - киваю я, скрестив руки на груди.
- Ну не надо, - шмыгает носом Савелий. – Вы чего вообще? Зачем?
- Твой отец не оставляет мне выбора. Он ставит меня в такие условия, что наше с ним дальнейшее проживание не имеет смысла.
- Я люблю тебя, я это уже не раз говорил и еще раз повторю, - говорит Никита. – Я люблю только тебя.
- Ой, - отмахиваюсь от него. Его слова вот совсем ничего не значат теперь. Пустой звук. – Ты бы хоть оделся сходил. Стоишь тут машешь своим причиндалом, ребенка смущаешь.
- Да чего он там не видел? – морщится Никита. – Мы столько раз в бане были. Мужикам нечего стесняться вообще. Привьешь ребенку стеснение смолоду и он так и будет ходить забитым, зажатым. Да, сын? – он крепче прижимает Савелия к себе. - Ты у меня еще богатырем станешь. А не маменькиным сынком.
- Ты хочешь сказать, я сейчас такой? – тут же ощетинивается Савелий.
- Ни в коем случае, - широко улыбается Никита. – Расти всегда есть куда. Нужно постоянно работать над собой.
- Тренировки, тренировки и еще раз тренировки? – улыбается Савелий.
- Именно, богатырь ты мой.
Они вместе почему-то ржут, а я не могу понять над чем.
- Так все, выходите оба с кухни! – восклицаю я. – Мне полы протереть нужно.
- Да мы тебе вроде бы не мешаем, - ржет Никита.
Савелий подхватывает смех. Но все-таки они удаляются с кухни.
А я несусь в ванную. Беру совок с щеткой и ведро с тряпкой. Тщательно заметаю, а потом затираю то место куда упал бокал с водой.
Похоже в этом мужском доме я осталась совсем одна. Они как будто на одной волне, а я рядом и их не понимаю. Даже шуток их не понимаю.
Савелий очень болезненно воспримет новость о разводе. Сейчас он думает, что все это несерьезно, но потом, когда будут бумаги.
Интересно почему я так уверена, что все дойдет до развода?
- Я его успокоил, - слышу голос Никиты над головой, пока собираю мельчайшие осколки с пола.
Поднимаю голову. Стоит в дверном проеме. Уже в трусах слава богу.
- Ты же его и завел, - хмыкаю я, опуская голову.
- Рано или поздно, он все равно узнает о твоем решении, - он специально акцентирует голос на слове «твоем».