«Как я отвыкла жить в такой шумихе…» ― вздыхаю я.
Через полчаса все уезжают на работу и в садик, я заправляю за всеми кровати, навожу порядок, и, сев на диван, сгибаюсь от боли.
Поясницу ломит, живот тянет.
Что за ерунда?
― Наверное, вот-вот начнутся дела, ― вздыхаю я.
Я давно не веду календарик, потому что месячные приходят как им вздумается. То на неделю позже, то на две, а бывало и на три. Несколько раз пропивала таблетки, которые выписывали доктора, но они оказались бесполезными.
Рези в животе становятся сильнее, на лбу выступает холодный пот, меня начинает тошнить.
― Блин, хоть скорую вызывай… ― стону я.
Встаю с дивана, понимаю, что совсем не могу разогнуться и принимаю решение вызвать скорую.
Спустя час
― Тест не делали? ― осматривая меня, спрашивает гинеколог.
― Сейчас нет, ― через боль отвечаю я. ― Три года подряд делала эти тесты, но они всегда были отрицательными. И задержки у меня ― привычно дело.
― Ну, что ж, ― снимая перчатки, вздыхает доктор. ― Значит, вас можно поздравить. На этот раз тест точно будет положительным.
Мои глаза лезут на лоб, сердце замирает в груди.
― Я… я что, беременна?..
― Да. Но меня кое-что настораживает, ― задумчиво произносит она и предлагает мне перейти на кушетку, чтобы сделать УЗИ. ― Когда начались боли внизу живота?
― Сегодня.
― Тяжелое что-нибудь поднимали? Может, посещаете тренажерный зал?
― И то и другое, ― испуганно отвечаю я и вспоминаю, как вчера носилась с этим дурацким сейфом.
Пусть он и не очень тяжелый, но все же мне пришлось попотеть с ним.
Доктор ведет по моему животу холодной штуковиной и сосредоточенно смотрит в экран.
― Срок четыре-пять недель. В принципе все около дела, но я бы порекомендовала вам понаблюдаться у нас. Резкие боли в животе опасны, как и для мамы, так и для плода. Сдадите анализы, пропьете препараты, которые я назначу, и если все будет хорошо, то через неделю отпустим домой.
Я растерянно смотрю на нее и вытираю слизкий живот.
― Я ведь точно беременна, да?
― Сто процентов! ― улыбается врач. ― Понимаю, в это сложно поверить, когда так долго ждешь чуда.
В моей голове это не укладывается.
От неожиданной новости я не могу понять, что сейчас чувствую.
Так долго ждала этого момента, и он наступил именно сейчас, когда я стою на пороге развода с мужем…
― Видимо, так было нужно вселенной, ― заторможенно бормочу я, кладу руки на живот и вымученно улыбаюсь.
― Что, простите?
― Мысли вслух, ― не глядя на доктора, отвечаю я, и, по-прежнему глядя на живот, про себя добавляю:
«Ты ― моя награда за то, через что мне пришлось пройти. За все вранье твоего отца, за его измену, за его предательство. В итоге я получила самое ценное, самое дорогое, что могла получить от этих отношений».
Мои глаза застилают слезы, внутри все трепещет от волнения.
Малыш еще совсем маленький, с горошинку, а у меня уже появляется чувство, что я не одна.
― Господи, ― шмыгаю носом и шепчу: ― Какое же это счастье!
― Обрадуйте мужа, ― подмигивает доктор. ― Заодно попросите его привезти самые необходимые вещи.
«Моего мужа уже обрадовала любовница! ― горько усмехаюсь я. ― Пусть воспитывает их общего ребенка. А мы и без него справимся».
Доктор зовет санитарку, та ведет меня в палату, а я по пути звоню отцу.
― Пап, ты когда с обеда поедешь, сможешь завезти мне вещи в больницу?
― В больницу? ― испуганно переспрашивает он. ― Маш, что с лучилось? Почему ты в больнице?
― Расскажу, когда приедешь, ― улыбаюсь я, не желая сообщать ему эту новость по телефону. ― Ты не волнуйся только. И маме ничего не говори. Я сама. Что там с сейфом, кстати? Не открыли еще?
Слышу недовольный вздох.
― Минуту назад вскрыли. Тут четыре пятитысячные купюры и документы на дом.
Мое сердце делает сальто, вниз живота ухает булыжник.
― В смысле четыре купюры? Т-ты… П-подожди… ― Хватаюсь за голову, начинаю быстро дышать. ― Пап, ты имеешь в виду, что там четыре пачки с пятитысячными купюрами, верно?