— Какой?
— Как долго у вас это длится?
— Полгода, — спокойно отвечает та, опустив глаза в пол.
— Значит, полгода ты врешь мне? Полгода ты ложилась ко мне в постель, целовала, притворялась…
— Матвей, я просто перестала получать от тебя любовь! Ты стал будто сосед! Брат! Абсолютно не обращаешь на меня никакого внимания! А я, вообще-то, женщина!
— То есть я виноват? — поднимаю брови я и встаю с кресла. Подхожу к бару, где стоят виды разного алкоголя, и беру бутылку виски.
— Тебе нельзя пить! Мы же лечимся! — вставляет свое мнение Лена, а я хмыкаю.
— Ну, ты лечишься по-своему, а я по-своему. Посмотрим, кто быстрее забеременеет?
Мне смешно, но я чувствую, как внутри что-то умирает.
— Очень смешно! — бурчит жена, отворачиваясь.
— А где же герой-любовничек? — спрашиваю я и чуть громче выдаю: — Олег, ты где? Спустись, поговорим!
— Не трогай его, он ни при чем! — вставляет Лена, загораживая путь наверх.
— Ох, какой благородный трус! Лен, ну могла бы выбрать кого получше!
— Матвей, ты сам не знаешь, что говоришь!
Я наливаю себе стакан виски и залпом его осушаю.
— Знаю, моя дорогая, все я знаю! Значит, так. Я сейчас беру вот это, — поднимаю бутылку вверх, — и вот это! — Следом поднимаю бокал. — Ухожу в кабинет на часик-другой. А когда я спущусь, чтобы вас здесь не было, поняла?
— Но как же наша семья? — в голосе жены звенит обида.
— А ее уже нет, Лен! Если ты не поняла еще!
Она всхлипывает, но я ухожу в кабинет. Мне не хочется видеть ни ее, ни Олега. Мне не хочется даже думать о них.
Казалось, я могу пойти наверх, потребовать Олега объясниться, приревновать, в конце концов, но, кроме опустошения в душе, не чувствую ничего.
Наливаю себе еще стакан и еще, пытаясь забыть потраченные в никуда семь лет.
Не замечаю, как проходит час, два, больше… в кабинет стучат, отвлекая меня от мыслей.
— Матвея, я хотел поговорить…
— О, Олежка собственной персоной? Надо же! Ну, заходи, расскажи, что хотел!
— Матвей, не нужно ерничать, — серьезно заявляет тот. — Я люблю Лену, это не просто развлечение. Мы давно хотели тебе сказать…
— Отчего же не сказали?
— Лена не хотела…
— Ох, какое благородство! — встаю я и пододвигаю ему свой стакан. — Давай выпей! Раз уж у нас одна женщина на двоих, не побрезгуй общей посудой!
Олег берет виски и залпом осушает стакан, немного скривившись.
Ну кто ж так пьет благородный напиток?
— Матвей, ты должен знать, что мы не планировали, не хотели, чтобы так получилось. Но однажды я привозил тебе документы домой и встретил Лену. Она была так несчастна, в тот день она снова узнала, что ЭКО не сработало…
— И ты благородно решил ее утешить! — хмыкаю я, отбирая стакан.
— Я просто не знаю, как так получилось…
— Ладно, Олег. Иди. Надеюсь, Лена уже собрала свои вещи. Заботься о ней хорошо. Она любит красивые вещи и дорогую жизнь. Трудно тебе, безработному, теперь будет ее обеспечить.
— Но, Матвей, я же хороший сотрудник… — начинает Олег, а я смеюсь.
— Ты действительно думаешь, что я оставлю тебя работать на своей фирме? Олег, ты, оказывается, еще более глупый, чем я могу подумать.
Мужчина встает и кивает.
— Прощай, Матвей.
Он уходит, а я снова наливаю себе стакан виски.
Вот и все! Закончилась моя семейная жизнь, безуспешные попытки завести ребенка, надежда на старость в окружении внуков.
Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла.
Перед глазами вдруг возникает образ той самой девушки из клиники. Она смеется и гладит сильно округлившийся живот. Ее лицо такое родное, близкое мне и такое… любимое. Девушка берет мою руку и кладет себе на живот.
— Матвей, почувствуй, как толкается твой сын, чувствуешь?
Слова застревают в горле, и я не могу промолвить ни слова.
— Матвей?! — зовет она, но вдруг голос ее становится грубее. — Матвей Валерьевич? Все хорошо?
Открываю глаза и вижу перед собой охранника Петра.
— Я увидел, что Елена Сергеевна с вещами уехала. Все хорошо?
— Ох… — встаю я, потирая переносицу. Уснул и сам не заметил как. — Они ушли?
— Кто они?
— Ну жена моя и Олег?
— А, да, Олег был там, — соглашается тот.
— Чудесно. Больше Елена Сергеевна здесь не живет. А Олег у меня не работает.
— Значит, не пускать? — переспрашивает мужчина, а я киваю.
— Да, только через меня.
— Понял!
Я ухожу в гостевую спальню, решив поутру сжечь всю мебель из нашей с Леной комнаты, и снова засыпаю.