Едва заметно качаю головой. Плечи Николая Петровича опускаются. Я тут же жалею о своем решении. Свекор всегда был добр ко мне, и вот чем я отплатила? Неважно через что мне придется пройти, но я должна помочь ему.
Не успеваю озвучить свои мысли, как грубые пальцы хватают мое запястье. Меня буквально выдергивает с места.
Глеб разворачивается. Вытаскивают меня сначала из кабинета, а потом из приемной. Толкает в стену возле двери и нависает надо мной, упираясь рукой над моей головой.
— Какой же неблагодарной сукой ты стала! — выплевывает мне в лицо.
Его глаза наливаются жесткостью.
Глава 6
Холодок бежит по коже, а я теряю дар речи.
Глаза бывшего мужа сверкают презрением. Глеб морщится, будто ему неприятно находиться рядом со мной. Между нами почти нет свободного расстояния. Я чувствую его горячее дыхание у себя на лбу и не могу избавиться от ощущения, будто попала в ловушку.
Но больше всего меня шокируют его слова. Они резкие, жестокие. Впиваются лезвиями в нежную плоть сердца, заставляют кровоточить еще не затянувшиеся раны.
— И тебе привет, — толкаю Глеба в грудь, но он не сдвигается даже на миллиметр.
Сдерживаюсь из последних сил, чтобы сохранить лицо. Нам нужно поговорить, установить правила, как существовать вместе в одном пространстве, пока я буду помогать его отцу, но точно не здесь и не сейчас. В любой момент кто-то может появиться в коридоре, а прилюдную сцену я устраивать не собираюсь. Вот только, кажется, мое самообладание Глеба лишь раззадоривает. Он вскидывает бровь, поднимает руку и подушечками пальцев касается моей скулы.
Одергиваю голову. Бросаю на бывшего мужа гневный взгляд.
— Не прикасайся ко мне, — шиплю сквозь стиснутые зубы.
— А то что? — коварная ухмылка растягивается на губах Глеба, в его глазах появляется азарт.
Для меня же его высокомерное отношение становится будто ушатом холодной воды, вылитой на голову. Нервы натягиваются. Воспоминания о его измене вспыхивают в голове. Единственное, чего я хочу сейчас — послать его куда подальше и больше никогда не видеть. Меня задерживает только Николай Петрович, которому я действительно многим обязана.
Поэтому я решаю расставить все точки над «и».
— Глеб — между нами все кончено. И давно. Давай вести себя как цивилизованные люди, — набираю в легкие побольше воздуха, пробуя успокоить усилившееся сердцебиение. — А что касается Николая Петровича, думаю, мы сами с ним разберемся.
Глаза бывшего мужа на секунду сужаются, прежде чем снова стать нормальными.
— Отец не прав, — Глеб хмыкает и засовывает свободную руку в карман брюк. — Ты изменилась. Прежняя Даша уже разрыдалась бы. А еще прежняя Даша никогда бы не оставила в беде человека, который столько для нее сделал.
Снова толкаю бывшего мужа в грудь, на этот раз он отстраняется, позволяя мне освободиться от оков его тела. Отхожу немного в сторону, но все равно ощущаю терпкий с перчинкой аромат духов Глеба. Невольно вспоминаю, как выбирала их на наш первый Новый год. Мы были так счастливы. Глеб обнимал меня, лежа на диване, пока мы запоем смотрели Гарри Поттера. У окна стояла мигающая разноцветными огнями елка. А на полу остался недоеденный тазик оливье. Да, банально, но я всегда считала этот день одним из лучших в моей жизни.
Через год все полетело к чертям. Счастливые воспоминания оказались залиты черной краской измены.
Беру себя в руки, разворачиваюсь, гордо поднимаю подбородок и смотрю Глебу в глаза.
— Ты прав, прежней Даши больше нет, — сжимаю в кулаке ручку и слышу ее треск. — Она исчезла два года назад.
— Я заметил, — Глеб стискивает челюсти.
— Заметил, но не понял. Я больше не позволю тебе вытирать о себя ноги, — превозмогая желание запереться в «раковине», делаю шаг к бывшему мужу. — Ты больше не имеешь никакого права мне приказывать, что делать и когда.
Глеб чуть наклоняется.
— Вот тут ты ошибаешься, — он шепчет мне в губы.
От уверенности, наполняющей каждого его слово, становится не по себе. Дыхание прерывается. Бегаю взглядом по довольному лицу бывшего мужа. Кажется, от меня что-то ускользает, а я не знаю, что ловить.