За столом сидит Саня. Дорогой супруг. В темной толстовке, с серьёзным лицом. Сигарета в пальцах, взгляд устремлён в окно. Он оборачивается и поднимает глаза. Мы смотрим друг на друга.
Без слов. Без дыхания. И у меня впервые за долгое время пересыхает во рту. Пора продемонстрировать все, чему я научилась на курсах.
Я стою у двери и пару секунд вглядываюсь в его лицо — непроницаемое, как бетон. Потом глубоко вдыхаю, делаю шаг вперёд, ещё один. Садиться он не предлагает. Ну и ладно.
— Привет, Сань… — голос срывается, я откашливаюсь, — Я просто пришла… попросить. По-хорошему. Мы с тобой взрослые люди, ну? Я не хочу с тобой никаких разборок, я знаю, что я в них не выиграю!
На глаза тут же наворачиваются слезы, а я специально задерживаю дыхание и осторожно и медленно тяну воздух в нос, широко распахнув глаза и не моргая, помогая глазам становиться еще мокрее. Это секретный прием актеров, которому меня научили на мастер классе.
— Я тебя умоляю. Ты же сильный… — голос предательски дрожит, — сильный, мужественный, великодушный. Ну правда, тебе это ничего не стоит. Это же ниже твоего достоинства — портить жизнь женщине. Мне нужно вернуться домой. Меня ждет работа, у меня контракты, подписчики, съемки…
Плавно перехожу на тихий рёв, слезы катятся по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Но моя косметика и не такое видала, уверена, будет держаться, как прибитая. Я смотрю на него так жалобно и покорно, и изо всех сил изображаю отчаяние.
— Давай не будем ссориться! Давай останемся друг для друга приятным воспоминанием о сумасшедшей юности. Обещаю, я буду помнить тебя всегда! Какой ты — мужественный, брутальный, красивый, справедливый! Я знаю, что ты можешь создать мне проблем, но прошу тебя — не надо!
Он всё так же молчит. Ни слова. Ни жеста. Будто знает, что смотрит спектакль. И молча ждёт, чем он закончится.
— Прости меня за то, что вчера вела себя высокомерно, я просто испугалась… не ожидала… Мне ведь рассказывали, какой ты влиятельный, и с перепугу у меня включилась защитная реакция. Сань, ну пожалуйста, сходи со мной в ЗАГС!
Я останавливаюсь, продолжаю напряженно на него смотреть и хлюпать носом. Слезы живут своей жизнью, все еще катятся, будто им приказано это делать. Господи, я гениальна! Бойцов остается неподвижным, а потом упирается локтями в стол и склоняется над ним чуть ниже.
— Ты закончила? — спрашивает холодно и приподнимает брови вверх.
— Да, — отвечаю тихо, на выдохе и втягиваю в себя сопли.
— Тогда— браво!
Он начинает хлопать. Медленно. Увесисто. Звонко. По небольшому кабинету разносится эхо, а Бойцов растекается в ехидной улыбке и откидывается на кресло. Взгляд мой тут же меняется на агрессивный и сволочной. Я злобно поджимаю губы, плюхаюсь на стул, скрещиваю руки на груди и обиженно пялюсь в окно.
— Веселая ты баба, Эмма. Сижу, работаю, никого не трогаю, а тут целое шоу приехало… — произносит колко.
— Дай мне развод! — бурчу сердито.
— Знаешь, чем мужик отличается от женщины? — серьезно спрашивает Саня, — Мужик никогда не бросает слов на ветер. Сказал — сделал! Это у вас: «передумала, перехотела, изменилось настроение». Я уже сказал тебе: нет. Можешь больше не рыдать. Тебе нужен развод — решай этот вопрос сама.
— Ну как сама? — вскрикиваю возмущенно и сразу ловлю на себе стальной взгляд. Ну да… Это мужло не любит, когда на него поднимают голос. Ну и пусть не любит, я сегодня слишком сильно заведена, — Ты же мне все выходы перекрываешь! Только не могу понять, зачем тебе это нужно? Тебе скучно?
— А еще знаешь, чем отличаются? — невозмутимо произносит Бойцов, — Бабы глупые и невнимательные.
— Полностью с тобой согласна, господин! Бумаги подпиши! — рычу нервно.
— Разговор закончен. Выйди! — диктует командным тоном.
— Знаешь, что, Санечка? — я приподнимаюсь с места и низко нависаю над столом, едва не касаясь его лица, — Ты похоже не понял, с кем связался! Я — блогер! Я — инфлюэнсер! Меня вся Россия знает! Думаешь, я буду перед тобой унижаться? Да я такой вой учиню, тебе мало не покажется! Сейчас вернусь домой и тоже сделаю тебя известным, понял? И разговаривай со мной уважительно, а не как с третьесортным существом! Я — Эмма. Я — селебрити!
— Кто? — давится смешком Саня.
— Звезда, деревенщина! — шиплю яростно.
Мою спесь сбивает резкий рывок, от испуга жмурюсь. Бойцов рывком хватает меня за лицо и впечатывается в меня губами. От неожиданность руки подгибаются, я теряю равновесие, бьюсь животом об стол и чтобы не упасть, хвастаюсь за его предплечья. Моя странная поза не дает мне вырваться, а он держит меня очень крепко и буквально сминает мои губы, будто хочет заткнуть меня этим поцелуем. Захват жёсткий, властный, жаркий. Никакой нежности — только напор, только злость и что-то ещё под кожей, кипящее, как расплавленный металл. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, снова бьюсь животом и чувствую себя неловкой, перевернувшейся черепашкой. А потом он опускает меня и я просто сползаю назад. Сердце колотится, как у пойманного зверя. Я дышу тяжело, рот горит, всё тело дрожит от напряжения. Саня вытирает губы, а потом смотрит на меня крайне злорадно.