— Это где? — спрашивает Лютый, голос хриплый.
— «Кристалл». Весь второй ряд.
— Бля, — бормочет Бубен. — Там же наши стояли лет пять…
— Стояли, — повторяю. — А теперь хотят построить павильон. Армяне бодаются за подряды, а между ними мы — как шпроты в банке. Эти не платят, те делят, нас выжимают.
— Может, наехать? — предлагает Гриня.
— На кого? — смотрю жёстко. — Они кричат, что у них крыша в краевом. Если наедем, встряхнут так, что хребет треснет. Армяне пока руками не махают, но слишком быстро растут.
Молчание. Только вилки цокают о тарелки.
— Саня, — говорит Миха, — если они вместе пойдут, у нас шансов нет.
— Пока вместе не пошли, — я хмурюсь. — Пока каждый сам за себя. Но если объединятся — да, хана.
Гриня тянется к водке, Лютый заглядывает в телефон, щёлкает пальцами официантке.
— И что делать? — спрашивает Бубен. — Ждать?
— Не знаю, — говорю медленно и растираю переносицу, — Надо думать…
Они кивают. Я подношу стопку к губам и в этот момент вспоминаю — у меня в городе теперь ещё и блогерша бегает. С угрозами. Тоже с удовольствием примкнет в другой лагерь — противостояния.
И вот где тонко — там, сука, и рвётся. Потому, что в Ладью снова входит она.
Нарядная и раскрашенная, как кукла. Я вообще никогда не видел, чтобы бабы так вычурно одевались, но ей идет. На мгновение замираю. Эмма поправляет сумочку на плече, широко улыбается и сразу собирает на себе взгляды всего ресторана. Бубен тоже ее сразу заметил, аж привстал. Ну, у него привстал точно. Первой мыслью было — рвануть вперед и запахнуть ее пальто, из под которого виднелись бесконечные ноги в коротких шортах, но вперед рванула Эмма. С той же улыбкой. Легко, вприпрыжку, будто не на своих каблуках, а в тапочках. Прямо к нашему столу.
Пока она протискивалась вдоль парней к моему стулу, стояла звенящая тишина. Но ее прервал звук мощнейшего, жуткого, позорного поцелуя, обрушившегося на мою щеку. Такое ощущение, что Эмма специально присосалась ко мне, как пиявка, издавая звонкий скрежет, а потом она плюхнулась ко мне на колени, обвила мою шею двумя руками и захлопала глазками.
— Мусик, привет! — щебечет сладенько и запах шашлыка тут же перебивается ее сладкими духами.
Пацаны в ступоре. Лютый давится мясом, Миха таращит глаза, Бубен хрипло ржёт, а Гриня роняет патиссон обратно в тарелку. Я издаю глухой, булькающий звук и плотно стискиваю рот.
— Эмма, — говорю ей сквозь зубы. — Ты что здесь делаешь?
— Ничего, — она играет ресницами. — Захотела увидеть своего любимого мужа. Разве нельзя?
— Кого? Мужа? — переспрашивает Миха, хватаясь за графин.
— А бусик не рассказывал, что женат? — она строит удивленное лицо, — Ой… Да и ладно… Я привыкла, что Сашуля очень скрытный!
Пацаны молчат. Только Бубен пытается сдержать хохот. Лютый смотрит на меня жёстко, с вопросом: «Что за цирк, Саня?».
— Я — Эмма, — она улыбается еще шире, по очереди тянется к мужикам, протягивая руку, — Блогер. Певица. Модель. Актриса. Танцовщица. Вайнер. Распаковка. Амбасадор шампуня «Секрет Шелка». Два с половиной миллиона подписчиков в Инстаграм. Вы есть в Инстаграме? Подпишитесь на меня! Эмма Бьюти, без пробела, без нижнего подчеркивания.
Я понимаю, что она делает. Шоу. Нарочно. Назло. И, судя по глазам, ещё и на полной импровизации. Сейчас я сверну ей шею!
— Ты не в себе? — шиплю, прижимая её колени, чтобы не задергались.
Щека, которую она только что чмокнула, горит. Я медленно убираю её руку со своего плеча, держа ее запястье двумя пальцами, но давлю на него довольно крепко, чтобы она сразу понимала, что ей придет конец, когда мы отсюда выйдем.
— Ты что, злишься? — кокетничает она, но я вижу: глаза забегали, испугалась. Правильно.
— Как ты себя ведешь? — говорю уже громче, хрипло, — Домой пиздуй! И без предупреждения больше не заваливайся! И если я еще раз увижу тебя в таком виде…
Эмма продолжает сидеть на моих коленях, но теперь ее руки опущены, как и плечи. Смотрит мне в глаза неотрывно, очень внимательно и кажется будто не дышит, а потом резко меняется в лице: виновато закусывает губу, улыбается глупой улыбкой и хитро щурит глаза.
— Аааа, поняла, ты же на работе… — подмигивает мне и говорит шепотом, но этот шепот прекрасно слышен всем остальным, — Слушаюсь, котик! Иду домой варить борщи!
Эмма наклоняется к моему уху, но не сбавляет шепот ни на децибел. Специально.
— Я карточку забыла. Купи мне тампоны… И пироженки. И не задерживайся, ты обещал покрасить мне корни, мне завтра фотографироваться…