Ни развода! Ни горя! Ни того, чтобы остаться одной!
И я до сих пор ее люблю.
Наверное… не знаю.
За столько лет жизнь с ней и в привычку могла перерасти.
— Шучу, — натягиваю улыбку и подмигиваю. — Ты так напряженно ковыряла вилкой в тарелке, что я решил тебя взбодрить!
— Дурацкий метод! — восклицает она и ругается на меня. — Не делай так больше!
— Прости, — дотрагиваюсь до ее руки. Бросаю косой взгляд на ее тарелку. Хоть грудку съела. И то спасибо. Белок ей нужен. — Давай я сделаю тебе чай и уложу спать.
— Но я еще не закончила! — показывает на бумаги на другом конце стола.
— Закончила на сегодня, — настаиваю на своем.
Глава 2
Роман
— Принеси мне кофе и что-нибудь к нему, — мимоходом прошу у секретаря и вхожу в свой кабинет.
Но внутри меня уже ждет сюрприз. По лицу гостя понимаю, что сюрприз будет неприятным. Отец, сидящий на кресле для посетителей и ожидающий меня в столь ранний час, означает беду.
— Папа, — приветствую его кивком.
— Садись, — указывает мне строго на мое место. — Это что? — протягивает мне свежий журнал, где во всю страницу я и Алевтина.
— Деловая встреча, — отвечаю, прокашлявшись и даже не рискуя поднять на него взгляд.
Стыдно! Чертовски стыдно!
— Рома, твою мать! — не выдержав, кричит на меня. — Я понимаю, что тебе сложно, но имей уважение к жене! К той, которая тебе родила дочь! Пусть ее нет в живых, но она мать твоего ребенка!
— Отец, я ее люблю, но она сошла с ума! — произношу громко. Только с ним я могу вскрыть свою душу. Крикнуть о том, что болит. — Она ищет нашу дочь, которая в могиле! Которую мы вместе хоронили! Она каждый день просматривает какие-то бумаги, медицинские журналы и даже архивы детским домов! У меня уже нет сил, отец!
Прячу лицо в руках и пытаюсь успокоиться.
Я просто почувствовал мир, где нет боли и горя. Я не выдержал пяти лет пыток и сбежал туда на два месяца.
Слабак!
Трус!
Знаю об этом!
— Я понимаю, сынок, — отец смягчается и понижает голос. — Но не стоит изменять жене! Лейле и так трудно. Зачем ей лишние волнения в и без того шатком состоянии?
— Я уже бросил любовницу, — отвечаю ему сухо. — Больше не буду изменять. Временная слабость.
— Может, отправим Лейлу на лечение? — предлагает он, разводя руками. — В какой-нибудь реабилитационный центр. С крутыми психологами. Круче той, которая сейчас с ней занимается.
— Лейла слышала крик ребенка. И поэтому психологи ей не помогут, — признаю то, что давно понял. — Она будет продолжать искать ребенка. До конца своей жизни. К сожалению, — вздыхаю.
— Бедная девочка!
— Я вчера сказал ей, что хочу развестись, — делюсь с отцом и изливаю душу. — Но не смог. Увидел ее глаза и…
— Развестись?! — вновь вскрикивает отец. — Ты в своем уме?! Имеешь дела с бабами на стороне — имей! Но жену не смей бросать! Это временные трудности! Ты должен быть для нее верой и опорой! Ты клятву в церкви давал! — отчитывает меня как маленького мальчика. — Вспомни, на что она пошла ради тебя!
— Говорю же, не смог, — акцентирую его внимание.
Но его крик был мне нужен. Нужен, чтобы собраться и принять решение о своем будущем.
— Так, Рома, — встает он и принимается задумчиво ходить из одного угла в другой. — Завтра ты и Лейла летите в отпуск! Я сам выберу направление. Вам обоим нужно прийти в себя! Поедете в пансионат какой-нибудь, — произносит, и я согласно киваю. — Я поищу такой, чтобы там было все, что вам нужно!
— С делами сам справишься? — поднимаюсь на ноги и выжидающе смотрю на него.
— Да, — кивает он. — У меня твои братья при деле. Езжай и занимайся женой, а любовниц даже не смей заводить, — говорит жестко и серьезно. — Жену ты бросить не сможешь, а другим девушкам только жизнь испортишь и сердце разобьешь.
— Ты прав, отец, — не спорю с ним, потому что знаю, что он прав. Чертовски прав. И даже Алевтине я сердце разбил. — Это была единоразовая ошибка! И больше она не повторится!
Отец бы и далее что-то сказал, но нас прерывает мой секретарь, которая приносит кофе и шоколадные конфеты.
— Виталина, выкупите весь тираж данного журнала, — прошу ее. Взяв его, секретарь кивает и уходит.
— Я тоже пойду, — кидает мне отец и покидает мой кабинет, оставляя меня одного.
Стоит двери закрыться, и я выключаю все личное, оставляя его за дверью. Полностью включаюсь в работу. Это позволяет не думать. Ни о Лейле. Ни об Алевтине.
— Роман Артемович, к вам посетитель, — звучит из селектора.
— Записан? — спрашиваю секретаря.
— Нет, — отвечает Виталина немного напряженно. — Но она очень просит. И говорит, что будет кричать, если ее не впущу.