Я с трудом сдержала смешок, заметив его помятый вид. Очевидно, сон на балконе, пусть и утеплённом, не пошёл ему на пользу, всё-таки диван был мал для человека его роста. Я с наслаждением вытянулась на белоснежных простынях, позволяя себе ещё пару минут понежиться в постели, из которой совсем не хотелось вылезать. Никита что-то бурчал в ванной, кажется, про отсутствие места из-за обилия моих баночек, но я не придала этому значения. С утра он всегда был не в духе.
Взяв в руки телефон, я быстро пролистала новостную ленту, прочитала комментарии под последний постом и улыбнулась. В моем блоге собралась действительно теплая аудитория. Они искренне радовались за меня, восхищались фотографиями, которые я успела выложить, пока мы ехали в гостиницу, и желали хорошего отдыха. Конечно, с того времени, как мы с Никитой разъехались, он почти не появлялся в моей ленте, пару раз меня даже спрашивали об этом, но я сумела завуалированно ответить и закрыть эту тему. Хотя я прекрасно понимала, что рано или поздно об этом придется сказать. Но не сейчас.
Когда ванная освободилась, я прошлёпала туда босиком, предварительно натянув длинную розовую футболку так низко, как только могла. Пеньюар всё-таки я взяла, сама не зная зачем, но спала в широченной футболке, помня издёвки Женьки.
Горячий душ быстро привёл меня в порядок, и час спустя я уже натянула на себя объёмный свитер и леггинсы, готовая спуститься к завтраку.
— Ты готов? — спросила я, заглядывая на балкон.
Никита развалился в кресле, что-то печатая в телефоне.
— Готов, — буркнул он в ответ. — Мне же не надо торчать в ванной всё утро.
Я закатила глаза, но смолчала.
— Тогда пошли.
Довольно быстро мы нашли столовую, но у меня даже язык не повернулся бы назвать её так. Шикарный зал с круглыми столами из редких пород дерева, белоснежные скатерти, официанты в униформе, обилие светильников и хрустальных люстр словно переносили нас в обеденный зал прошлого века.
Я сжала руку Никиты, намереваясь войти туда вместе с ним. К счастью, он не стал спорить.
— Куда хочешь сесть, милая? — вежливо спросил Никита, повернувшись ко мне вполоборота.
— К окну, — улыбнулась я в ответ, и он, кивнув, повёл меня к ближайшему столику. Вид за стеклом вызывал восхищение — природа в этих местах была сказочной, а элегантные дома в европейском стиле добавляли долине особого шарма.
— Что тебе взять? Есть предпочтения? — голос Никиты оторвал меня от любования красотами и вернул в суровую реальность.
— На твоё усмотрение, — улыбнулась я, мысленно усмехнувшись. Решил поухаживать… что ж, может быть, эти семь дней будут не так уж и плохи.
Никита вернулся с двумя подносами. На широких тарелках с золотым орнаментом меня ждали овсяная каша с порцией свежих фруктов, шоколадный круассан, несколько ломтиков мяса и сыра, а также кружечка ароматного кофе.
Всё-таки Никита знал мои предпочтения лучше, чем кто-либо другой.
Мы завтракали в тишине, лишь изредка бросая взгляды за окно на проходящих мимо людей. С выходом из стен нашего номера у нас воцарилось своеобразное перемирие, которое было слишком шатким, и я боялась даже слово сказать, лишь бы его не разрушить.
В обеденном зале было многолюдно. Большая часть участников мероприятия уже прилетела в Сочи, поэтому вокруг было много знакомых лиц. Только главных виновников событий нигде не было видно — Рахмановы в зале отсутствовали.
Краем глаза я заметила тень — кто-то шёл в нашу сторону, а подняв голову, увидела Аниту. На её лице уже была тонна косметики, волосы уложены, кожаная юбка облегала округлые бёдра, а вырез блузки весьма пикантно открывал все прелести. В этом была вся Макарова — шла с козырей.
— Никита! Кира! — улыбнулась она, остановившись около нашего столика. — Рада вас видеть! Как всё-таки тесен мир!
— Анита, — удивлённо приветствовал её мой муженёк, наградив вежливой улыбкой. — Сколько лет прошло? Давно тебя не было видно.
Макарова бесцеремонно уселась к нам за столик, закинув ногу на ногу.
— Я улетала в Бельгию, несколько лет жила и работала там, вернулась всего пару месяцев назад, а тут такой проект. Не могла его упустить.
На мгновение её улыбка показалась мне оскалом хищной рыбы — впрочем, ею Макарова и была. Своего не упустит.