Разговор прошёл мимо меня — уж больно тихо они говорили. Но вернулась Женька странно задумчивой.
— Что случилось? — спросила я. — Что ему было нужно?
— Вот, — подруга протянула мне коробку, перевязанную алой лентой.
Так и не понимая, что происходит, я быстро избавилась от банта и, открыв коробку, немного оторопела. Внутри лежали ягоды сочной клубники, покрытой разноцветным шоколадом и разными аппетитными посыпками. На записке, прикреплённой к ленте, была скромная надпись: «Выздоравливай». И больше ничего.
— От кого это?
— Ну явно не от Никитоса, — проворчала Женька. Мне показалось, или в её голосе было сожаление? — От Орлова, очевидно. Вот нахал, прямо у мужа под носом. Добром это не кончится.
— Брось, — отмахнулась я, выбирая самую аппетитную ягодку. — Просто приятный жест. Максим не такой.
— «Максим не такой», — передразнила меня Женька жутко писклявым голосом. — Я буду присматривать за вами, поверь, я чую — дело кончится плохо! А ты, дурёха, своими же руками закопаешься, а Никитос, видимо, поможет.
— На, — я протянула Женьке коробку, чтобы она угостилась и наконец-то замолчала. Я знала, что она права, осознавала все наши косяки и оплошности, но сейчас у меня не было ни физических, ни моральных сил об этом думать.
Женька вздохнула, покачала головой, глядя на меня с сочувствием, но всё-таки потянулась к коробке.
— Ммм… вкусные, зараза!
К этому бранчу я готовилась дольше обычного. Виной тому было то ли волнение, то ли противно ноющая нога. В третий раз сделав укладку, ибо мои непослушные волосы никак не желали укладываться так, как я хочу, я выдохнула с облегчением.
Синяк на ноге не позволял мне надеть что-то короткое, поэтому я в очередной раз порадовалась своему огромному чемодану и тому, что я взяла кучу своих вещей.
Остановив выбор на белых классических брюках и тонкой шифоновой рубашке, я оделась и была готова. Зато Никита теперь заперся в ванной.
— Ты скоро? — побарабанив в дверь, спросила я. — Мы опоздаем.
Дверь открылась; от неожиданности я отпрянула назад и зашипела от боли, когда лодыжку кольнуло от спазма.
— Ты проторчала в ванной три часа! Спасибо, что дала хотя бы почистить зубы, — проворчал Никита, обходя меня и удаляясь на свой балкон.
Я закатила глаза, но промолчала. Симба прыгнула на мою кровать и развалилась на ней, подставляя пушистое пузо.
— Ну привет, предательница. Ты совсем меня покинула. На кой тебе этот балкон?
— Она предпочитает адекватных хозяев, — раздался за спиной голос Никиты.
Я обернулась, намереваясь сказать ему всё, что о нём думала, но не смогла. Одетый в чёрную рубашку и чёрные брюки, он выглядел великолепно. Подтянутое тело, тонкая ткань, что обтянула мускулистые руки, и хмурый взгляд из-под бровей заставили меня невольно сглотнуть. “Что ж, полгода нашего расставания определённо пошли ему на пользу”, — мелькнула досадная мысль. Кажется, он стал постоянным гостем в спортзале, вернулся к занятию боксом и стал следить за питанием. Очевидно я слишком долго на него пялилась, потому что он вздохнул и сказал:
— Сядь.
— Что? — спросила я, скрестив руки на груди. Моя секундная заминка исчезла, как и всякие неподобающие мысли. С чего это он вздумал мной командовать? То на склоне, то здесь.
— У меня нет настроения и желания сейчас спорить. Я сказал — сядь. С такими темпами и тридцати минут на бранче не выстоишь.
В его руках мелькнул длинный тюбик с какой-то мазью.
Я послушно села, прикусив язык. Нужно учиться сдерживать эмоции — кажется, так говорила Женька.
Никита опустился на колени и поставил мою ступню на своё колено. Аккуратно и очень бережно он поднял белую ткань широких брюк и осмотрел синяк, который сейчас переливался всеми оттенками фиолетового и жёлтого.
Он нахмурился, явно недовольный результатом наших покатушек, открыл флакон и выдавил немного прозрачной субстанции на пальцы. Его прикосновение заставило меня вздрогнуть, но виной тому, конечно же, была холодная мазь, а не что-то другое. Кожа покрылась мурашками. А Симба-предательница замурлыкала как трактор и принялась тереться об Никиту, требуя ласки. И я её понимала. Чёрт, о чём это я?
— Готово. Посиди пять минут, пусть впитается.
Никита поднялся, на ходу погладив Симбу по голове, и скрылся на балконе.
— Спасибо, — крикнула я ему вдогонку и откинулась на подушки, закрывая глаза.
Внутри разгорелось странное чувство, которое я никак не могла понять, или просто не хотела. Отчего-то вспомнились наши майские выходные в прошлом году, когда мы укатили в Приэльбрусье и три дня колесили на УАЗике по горным дорогам. Я потянула ноги, и Никита также бережно мазал мне ноги каждый вечер, после чего мы засыпали в обнимку, любуясь невероятными горными пейзажами за окном.