— Идём? — его голос заставил меня резко открыть глаза. Горные пейзажи исчезли, возвращая меня в суровую реальность.
— Идём, — я поднялась, одернув штанину, и потянулась к туфлям.
— Каблуки? — удручённо спросил он, глядя на меня как на сумасшедшую. — Сейчас?
— Эти брюки не сочетаются с плоской подошвой! — оскорблённо ответила я. — Я должна хорошо выглядеть, а не как…
— Ничему её жизнь не учит, — проворчал Никита и вышел из номера, очевидно, чтобы не видеть это издевательство над моей ногой.
Зал для приёмов преобразился и выглядел иначе, чем в первый наш день. Шторы были раздвинуты, отчего в помещении было светло и уютно. Даже сцена преобразилась — новогодней композиции с ангелами и веточками омелы там точно раньше не было. Никакого полумрака, приглушённого света и блеска гирлянд. Длинный стол располагался посреди комнаты и ломился от количества блюд и различных лакомств.
— Они что, нарядили елки специально к бранчу? — тихо прошептала я Никите, заметив, что ярко-красные шары сменились на белые и серебристые.
— У богатых свои причуды, — усмехнулся он.
Ещё не все собрались в зале, я не видела многих знакомых лиц, в том числе раздражающего Колмагорова или этой выскочки — любительницы деревьев. Женьки, к сожалению, тоже ещё не было видно.
В сумочке пиликнул телефон. Я быстро проверила уведомление и увидела пропущенный вызов от начальницы и пару гневных сообщений.
— Займи пока место, я сейчас, — сказала я Никите и отошла к барной стойке, которая сейчас была пуста.
Екатерина Валерьевна негодовала, не получив вчера от меня никаких новостей. Я держала её в курсе всего происходящего, каждый вечер отправляя мини-отчёт, но вчерашние приключения выбили меня из привычного ритма.
Я быстро ответила на сообщение, чтобы успокоить её и заверить, что всё идёт как надо, как над моим ухом раздался мягкий баритон.
— Ты как, Кира? Я волновался.
Макс.
Я вздрогнула и обернулась, по инерции прижав к груди телефон, словно делала что-то противозаконное.
— Привет. Я в порядке. Жить буду, — рассмеялась я. — Не стоит беспокоиться.
Я выдавила из себя улыбку. Мне стало неловко, надеюсь, я не покраснела. Максим лишь кивнул, поглаживая бороду, и опустился на соседний барный стул. Я не была готова к диалогу, в голове сразу нарисовалось осуждающее лицо Женьки.
— Извини за вчерашнее, не хотел, чтобы у вас с Никитой были проблемы из-за меня.
— Ерунда. Вчера произошло глупое недоразумение. Извини, что тебе пришлось стать его свидетелем. Не бери в голову.
— На месте Никиты я бы поступил так же… — тихо сказал Максим, глядя на меня задумчивым тяжёлым взглядом.
Стало совсем не по себе. Моим спасением, как всегда, оказалась Женька, возникшая словно из ниоткуда.
— Привет звёздам лыжных гонок! — воскликнула она, обняв меня за плечи и хлопнув Макса по руке. — Чего сидим?
— Нужно было отписаться начальнице, — ответила я, несказанно радуясь появлению подруги.
— О, мне она тоже позвонила! — беспечно пробормотала Женька, а потом перевела взгляд на зал и заговорщически прошептала: — Блин, хотела бы я так же менять интерьер под завтраки, обеды и ужины.
— Где? — усмехнулась я. — У нас в офисе?
Женька хохотнула.
— Да хоть там! Конференц-зал вполне себе подойдёт.
Мой телефон снова пиликнул. Я отвлеклась, пропуская часть разговора мимо ушей, пока на моё бедро не опустилась рука. Тяжёлая, но знакомая. Я едва не выронила телефон от неожиданности.
— Милая, твоё лекарство.
В руке Никиты был блистер с парой таблеток обезболивающего и стакан воды. А на лице — лёгкая небрежная улыбка. Я улыбнулась в ответ, чувствуя на себе взгляд Орлова и Женьки.
— Спасибо.
Отойдя на пару шагов, чтобы эти двое не смотрели мне в рот, пока я глотаю лекарство, я отвернулась. Наконец можно было немного выдохнуть и перестать глупо улыбаться. Немного выдохнув, я принялась за лекарство.
Почему всё происходящее было столь неловким? Максим со своими двусмысленными намёками, которые я никак не могла понять. Женька, выруливающая ситуацию из последних сил. И Никита — чёрт его разберёт. Стоит подумать о нём, как он тут как тут. Обнял меня со спины и прижал к своей груди.
— Выпила?
Я сглотнула. Таблетка встала поперёк горла. Он издевается — другого объяснения у меня не было. Прокашлявшись, я повернулась к нему и тут же оказалась в его объятиях. Каких, к чёрту, объятиях — я даже не помнила, когда последний раз его обнимала.