— Как нога?
— Уже лучше, спасибо, — ответила я, а потом прошипела как можно тише, злясь на саму себя. — Для того, чтобы узнать это, нужно прижиматься ко мне?
Никита усмехнулся и наклонился ко мне ещё ближе. Так близко, что его нос мазнул по моей щеке, а лицо защекотало горячее дыхание.
Какого черта. Что он собирался сделать?
Лёгкий и невесомый поцелуй мазнул по моим губам. Совсем осторожно, словно пёрышко — не то поцелуй, не то лишь дыхание.
Клянусь всем, что у меня есть, я забыла, как дышать, и если бы не его рука, чуть сильнее сжавшая мою талию, я бы грохнулась в обморок прямо там.
Это было нечестно.
— Макс, проводи даму за стол, — слышала я фоном весёлый голос Женьки, но всё происходящее вокруг уже не имело значения. Я не видела их удаляющиеся фигуры. Шум голосов стал тише, а картинка вокруг сузилась до темно-карих глаз напротив.
— Что ты делаешь? — прошептала я, больно сжимая его ладонь на своей талии.
— То, что ты хотела. Счастливая пара, разве нет? — он прищурился, и в глубине глаз блеснул недобрый огонёк. — Так будь добра — играй получше. Счастливая жена не хихикает направо и налево. Запомни: никакой контракт не стоит того, чтобы я выглядел рогатым! Этого я тебе не позволю. Поэтому, если хочешь, чтобы я продолжил участвовать в этом цирке… играй получше, женушка. Пока… актриса из тебя так себе.
Я опешила, не ожидая от него таких слов. В глубине что-то болезненно кольнуло. Кажется, это была обида. Он не дал мне и рта открыть. Чуть отдалился и как ни в чём не бывало протянул руку, приглашая к столу.
Бранч начался.
ГЛАВА 13 (Кира)
Бранч прошел на удивление спокойно. Никаких неловких ситуаций, оплошностей и недоразумений. Даже Колмагоров вел себя вполне прилично, хотя, конечно же, сидел по правую руку от Рахманова и веселил его плоскими, на мой взгляд, шутками.
К моему огромному счастью, Макс занял место далеко от нас, и мне не пришлось встречаться с ним даже взглядом. Никита же по большей части молчал, лишь изредка вступая в дискуссию с парой ребят по соседству, зато Женька явно была в своей тарелке и веселила нашу часть стола в течение всего времени. Иногда я завидовала ее способности легко вливаться в любую тусовку и находить со всеми общий язык.
После бранча нас пригласили на экскурсию в ущелье Ахцу и каньон Псахо, полюбоваться местными красотами и узнать немного больше про историю этих прекрасных мест, быт и культуру.
Никита отказался от поездки, чему я, честно говоря, была даже рада. Сегодня он был до невозможного раздраженным, куда больше, чем обычно. Для нас обоих было лучше побыть какое-то время подальше друг от друга.
Завтра ему предстояло презентовать свой доклад. Он ненавидел эти пафосные выступления и всегда жутко нервничал накануне. Готова была поспорить, что он весь день просидит за ноутбуком, в сотый раз проверяя расчеты, вычитывая презентацию и терроризируя нервными звонками Гошу.
В этом был весь Никита, и за пять лет брака я к этому почти привыкла. Он ненавидел доказывать, что он лучший, он просто это знал, но мир вокруг диктовал свои правила, за место под солнцем приходилось бороться, отбрасывая свои принципы в сторону. Хотя я и без этого искренне считала его гениальным специалистом в своей области, ему об этом знать было не обязательно.
Вернулись в гостиницу мы уже поздно вечером. В горах темнело очень рано, а зимой тем более. Поэтому по ощущениям и по безлюдным улочкам нашего района казалось, что уже далеко за полночь, хотя время едва подходило к десяти.
Женька счастливо улыбнулась, остановившись посреди тротуара и подставляя лицо холодным снежинкам.
— Это было здорово, правда? — протянула она, прикрывая глаза... — Здорово всё-таки придумали Рахмановы. Такие выезды очень вдохновляют. И работа делается, и проекты решаются, и переключиться получается. А то только офис да дорога на работу, гонка большого города выматывает.
— Угу, — согласилась я, вставая рядом и поднимая взгляд к небу. Пушистые хлопья снега щекотали лицо, а я улыбнулась, наслаждаясь моментом.
— Думаю, Стасик пролетит. Уж больно он выкобенивается перед Рахмановым. Это выглядит так фальшиво, аж зубы сводит. Игорь Константинович не дурак, всё видит. Просто вежливый.
— Надеюсь, — ответила я, не желая сейчас даже думать о Колмогорове.
На улице было тихо и спокойно. Только шум редких машин, хруст снега под ногами да тихая музыка из соседних ресторанов.