Наступила тишина. Но впервые с того момента, как мы с ним встретились, она не казалась напряженной или неловкой.
— Пожалуй, я бы пережила еще один ремонт. Как ни крути, это было весело.
— Ну не знаю… выбирать розетки, чтобы они подходили к выключателям, а рисунок ламината сочетался с прихожей… ой, нет. Никакого ремонта в ближайшее время.
Я рассмеялась. Воспоминания были яркими, хотя прошло уже много лет и много воды утекло.
— После развода продадим квартиру. Купим что-нибудь поближе к твоей работе.
Я опешила от этих слов. Мы ни разу не обсуждали, что будем делать после. Ведь это самое «после» было далеким и будто нереальным. Квартира куплена в браке, предстояла дележка имущества и всего совместно нажитого. Приподнятое настроение вмиг улетучилось.
— Почему около моей работы? — растерянно пробормотала я.
— Чтобы тебе далеко не ездить потом.
— А как же ты? — тихо спросила я. На две квартиры наша евродвушка явно не тянула с учетом текущих цен.
— Не волнуйся, переживу. Думала, я оставлю всё себе? — он чуть наклонился в мою сторону, подтянув колено к груди. — Такого, значит, ты обо мне мнения?
— Нет, — честно сказала я. — Я так не думала.
И это была чистая правда. Я знала, что Никита никогда не заберет всё себе, а скорее оставит мне и уйдет в закат, прихватив с собой только свой ноутбук да любимую кружку со «Звездными войнами». Просто почему-то я даже не думала, а что же будет дальше, когда столь желанная, но мнимая свобода будет моей.
Я опустила голову, глядя на пиццу, которая теперь вызывала у меня тошноту.
Я представила нашу квартиру. Такую маленькую, но уютную. Рамки в коридоре с фотографиями из совместных поездок. Стеллаж с книгами и мягкое зеленое кресло — читательский уголок, который Никита собрал своими силами с учетом того, насколько это позволяли наши квадратные метры и его терпение. Вазы и безделушки из разных стран. Огромное одеяло на кровати, которое каждую ночь мы перетягивали друг у друга, лоскутный плед, подарок дедушки и одинокий кактус на полке в гостиной. Все это было таким ярким в памяти, таким родным, что мысль о продаже неприятно кольнула в груди, словно я отказываюсь от чего-то родного, знакомого и только моего.
Неужели когда-то там будут ходить другие люди, жить, строить планы, мечтать? Квартира наполнится новыми моментами, новыми воспоминаниями, которых у нас уже не будет.
Мне стало так тошно, что захотелось заплакать. Я не думала, что это вызовет у меня такую реакцию, абсолютно не ожидала.
— Эй, — Никита наклонился и, мягко обхватив мой подбородок пальцами, заставил посмотреть на него. — Ты чего?
— Прости, — я помотала головой, вытирая одинокую слезинку, которая всё-таки потекла по щеке. — Я просто вспомнила наш дом, и мне стало грустно. Мы столько всего туда вложили, столько пережили. Грустно прощаться с этим.
Я выпрямилась, пытаясь взять себя в руки, и заправила за ухо волосы, чтобы хоть куда-то деть руки.
— Ты же знаешь, как я привязываюсь к вещам. Вспомни стол со Спанч Бобом.
Повисла тишина, на которую я не обратила внимания, стараясь взять себя в руки. Я чувствовала себя безумно глупо и уязвимо - слишком непривычное для меня чувство.
Я даже не заметила, как лицо Никиты изменилось, тень улыбки, что была у него весь вечер, пропала, он тихо пробормотал:
— К вещам… да.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — он покачал головой и закрыл коробку, где еще оставалось несколько кусочков сочной пепперони. — Спасибо за ужин.
Не дожидаясь меня, он собрал мусор, убрал лишнее и сел на диван, вновь притягивая к себе ноутбук.
Кажется, так со мной вежливо попрощались.
Я поднялась и медленно побрела в сторону комнаты, чувствуя себя раздавленной и безумно усталой.
Даже Симба в этот раз отправилась со мной, настойчиво крутясь под ногами, словно утешая.
В дверях я всё-таки остановилась, помедлив на мгновение, обернулась, глядя на знакомый профиль в синеватом свете монитора.
— Никита?
— Ммм? — он поднял голову, встречаясь со мной взглядом.
— Завтра всё пройдёт замечательно. Ты справишься, я даже не сомневаюсь.