Меня пронзили миллионы иголок. Вода оказалась ледяной, а идея прыгать в озеро — отвратительной. Я оглянулся на берег, где разъяренной фурией размахивала руками Кира и орала на весь отель о моей безрассудности. К моему неудовольствию, вторил ей никто иной, как Гоша. Как этого дурня занесло в эту часть здания вместе с дорожной сумкой?
— Твоя жена волнуется, — сказал подплывший ко мне поближе Рахманов, как мне показалось, с ноткой издевки. Разобрать такие нюансы мне сейчас было сложно, в ушах звенело.
— Все… Хорошо, — ответил я и понял, что едва ворочаю языком. Это же плохой знак?
— Давай-ка обратно в парную, Вересов. Доплыть смо…
Я не разобрал окончание фразы Игоря Константиновича, потому что тело сковало чем-то необъяснимым. Ноги и руки не слушались, хотя я отчаянно хотел доплыть до берега. Он был всего в паре метров от нас.
— Орлов, помогите мне! — скомандовал Рахманов настолько резким тоном, что даже я встрепенулся. — Вересов, поднимите голову повыше и расслабьтесь.
Я подчинился. Мужчины поднырнули под мои руки и подтащили меня к металлической лестнице. Там уже с полотенцем меня ждала Кира. Стоило мне только кое-как встать на ступеньку, она тут же накинула ворсистую ткань мне на плечи и укутала, словно ребенка.
— Ну зачем ты это устроил? Показательные выступления? — начала Кира.
— Не здесь, — дрожащим голосом ответил я и попытался всунуть ноги в противно скользкие тапочки.
Вдруг мне на плечо легла тяжелая мужская рука.
— Не волнуйтесь, Кира. Я провожу вашего мужа в парную и приведу его в чувство, — пообещал Рахманов.
Он покровительственно подтолкнул меня вперед, при этом придерживая за предплечье, если вдруг от слабости и перепада температур я внезапно рухну в обморок. На удивление, Кира молча послушалась и отступила.
Единственный, кто последовал за нами с Игорем Константиновичем обратно в русскую баню, был Гоша. Краем глаза я заметил, как он отдал спортивную сумку Женьке и засеменил к скамейкам. Чуть ли не одним движением он снял с себя всю одежду, повязал на бедра неизвестно откуда взявшееся полотенце и с улыбкой до ушей зашел в парную как раз в тот момент, когда я усаживался на нижнюю полку под пристальным взглядом Рахманова.
— Прилягте, Вересов. От контраста температур у вас может закружиться голова, — посоветовал мне Игорь Константинович и я послушался. Он протянул мне невесть откуда шапочку из войлока и усмехнулся. — Так вы ни разу до сегодняшнего дня не ныряли в ледяное озеро, Вересов?
Я прикрыл глаза шапочкой.
— Нет, — пришлось признаться.
Рахманов хмыкнул и забрался на ярус выше. Теперь он поглядывал на меня сверху вниз.
— В следующий раз не приукрашивайте свои заслуги. Сегодня вы могли утонуть.
— Я не думал, что отреагирую на ледяную воду так… — тихо ответил я.
— С непривычки часто так, — беспечно бросил Рахманов и потянулся к ковшику с водой. — Добавим пара, господа.
Я чуть съежился, когда горячая волна прошлась по телу, и в ноздри ударил резкий аромат сосны.
— Ух, — прошипел Гоша и подтянул ноги к груди. — Ник, может, мне попробовать повторить твой подвиг? — со смешком предложил он и толкнул ногой меня в щиколотку. — Игорь Константинович, вы еще пойдете?
Рахманов повернулся к Гоше.
— Нет, на сегодня мне достаточно. Алла будет так же недовольна, как и ваша супруга, Вересов. А вы знаете женщин, лучше не доводить их до греха, — он засмеялся, и мы с Гошей невольно его поддержали, хотя и не разделяли веселья.
— Кажется, я забыл представиться, — встрепенулся Гоша и протянул Рахманову ладонь. — Георгий Соколов, партнер по бизнесу вот этого вот героя. — он опять меня пнул и я возмущенно закряхтел.
Рахманов вежливо пожал протянутую ему ладонь.
— Я знаю, кто вы, Георгий. Мне сообщили о вашем приезде еще сегодня утром. Признаться, удивлен, что вы не приехали сюда вместе с Никитой. Были дела в Москве?
Гоша растянулся в улыбке.
— Можно и так сказать. Совершенство требует кропотливого труда. Пока один начальник устанавливает рабочие связи на передовой, второй трудится в тылу.
Мне захотелось осадить друга, я даже попытался что-то произнести, но легкие наполнил горячий воздух и любое желание разговаривать отпало напрочь. В голове продолжало звенеть — то ли от ледяной воды, то ли от собственного идиотизма. Угораздило же так облажаться.
— Вересов, ты там живой? — поинтересовался Рахманов слишком громким и жизнерадостным голосом. Кажется, настроение у него было прекрасное, и я слегка этому завидовал.
— Угу, — промычал я чисто из вежливости.
— Кстати, Ник, — подал голос Гоша, — если ты собирался впечатлить нас своим героизмом, то боюсь, вышло у тебя хреново. — Он хохотнул, его смех эхом прокатился по парилке, но я никак не отреагировал. Сил не было.