Мне хватило одного умоляющего взгляда на Никиту, чтобы он, наигранно вздохнув, пошёл покупать билет. Его покладистость меня сегодня поражала. Если виной тому была выходка с купанием в ледяной воде, пожалуй, можно было отправить его в баню с Рахмановым ещё раз.
Нам несказанно повезло, и в фуникулёре мы оказались одни.
— Посмотри, как красиво! — воскликнула я, едва мы немного набрали высоту.
Кабинка фуникулёра медленно ползла вверх, а внизу под нашими ногами простиралась долина Сулимовского ручья. Я достала телефон и сделала несколько кадров, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки.
Никита усмехнулся и откинулся на спинку сидушки, глядя на укрытые снегом горы и пушистые сосны под нашими ногами.
— Ну согласись, — воскликнула я, меняя настройки телефона, чтобы сделать максимально красивые кадры. — Это же очень красиво!
— Красиво, красиво, — повторил Никита и даже не стал возражать, когда я пару раз щёлкнула его.
— Обещаю никуда не выкладывать!
— Да неужели? — усмехнулся он в ответ.
Я покачала головой и промолчала, хотя скрыть улыбку не получилось. Мне нравилось его хорошее настроение. Обернувшись назад, я ахнула. Маленькая деревушка раскинулась внизу словно игрушечная, горы поблёскивали в свете солнца, а голубая линия реки, будто крохотная змейка, извивалась по ущелью.
Я забралась на скамейку, встав на колени и зажав Никиту в углу.
— Прости, — воскликнула я, делая очередной кадр. — Посмотри на это! Даже нашу гостиницу можно разглядеть. Она вон там, за этим синим домом!
— Ага, — прокряхтел Никита, с трудом освободив руку.
Сделав кучу снимков, я попыталась слезть со скамьи, но в шубе это оказалось сделать не так-то просто. Зажав край подола коленом, я невольно наклонилась и неловко завалилась вбок.
Благо Никита меня поймал, иначе моя голова неплохо припечаталась бы о борт кабинки.
Я так и осталась лежать на его коленях, неловко подогнув под себя ногу и вытянув вверх руку с телефоном.
Никита смотрел на меня снисходительно, как на нерадивого ребёнка, который снова натворил какую-то глупость.
— Прости, — выдохнула я, глядя на него снизу вверх.
Он усмехнулся и качнул головой, а потом неожиданно вытянул руку и подцепил прядь волос, которая упала на моё лицо.
Это прикосновение заставило меня замереть, а внутренности стянуться узлом. Давно забытое чувство. Откуда оно? Я не знала, но помнила его. Отчего-то я не могла пошевелиться, так и продолжала лежать, чувствуя тупую боль в согнутом колене и странно участившийся стук сердца в груди.
Его лицо было так близко, что я видела собственное отражение в тёмных глазах. Я знала каждую черточку его лица, каждый крохотный шрамик, каждую морщинку. Он был моим, и где-то глубоко внутри таким и остался. Это осознание пронзило неожиданно, болезненно, но так ясно, что мне показалось, будто передо мной была пелена, дальше которой я не могла увидеть. А сейчас она исчезла. Вот так просто.
— Как ты сказала… — тихо протянул Никита, пару раз ненароком скользнув по моей скуле нежным поглаживанием. — Давай обойдёмся без травм, я не намерен провести эти дни в травмпункте.
Я смутилась, вспомнив свои слова на горнолыжном склоне пару дней назад. Отвела взгляд, позволяя этому странному моменту рассеяться, словно его и не было.
Он чуть приподнял меня, помогая аккуратно сесть рядом, а я смутилась от собственных мыслей. Что за глупости, что за сентиментальность? Щёлкнула телефон, проверяя время, и наконец взяла себя в руки.
Вытянув ноющие ноги, я переключила всё своё внимание на Кавказский хребет, не позволяя себе ни единой посторонней мысли. В какой-то момент сегодня я даже забыла, зачем мы здесь, отбросила мысли о проектах, людях и играх, а просто наслаждалась всем происходящим. Мне было так хорошо, впервые за долгое время, и я боялась себе в этом признаться.
Домики в долине и центральная площадь всё удалялись, напоминая сейчас лишь разноцветные точки. Кабинки фуникулёра ползли всё выше, приближаясь к Олимпийской деревне, а деревья внизу становились всё реже, открывая виды на горнолыжные трассы и крутые склоны.
— Едем на Роза Пик?
— Да, — кивнула я, решив, что при желании погулять на этой высоте можно и на обратном пути, а сейчас нужно было подняться на вершину, пока погода позволяла и небо было ослепительно ярким, без тени облаков.
В Олимпийской деревне нам пришлось сделать пересадку и поменять фуникулёр. В этот раз мы сели в кабинку не одни. Следом за нами вошла пожилая супружеская пара, которая мило держалась за руки, стоя в очереди.
Я приметила их сразу. Они выделялись на фоне туристов и лыжников вокруг не только почтенным возрастом, но и взглядами, жестами, улыбками.