Кожу обожгло на мгновение, я зашипела и прикрыла глаза, чувствуя, как боль уходит и кожу начинает покалывать.
— Как же тепло, — выдохнула я и улыбнулась, наклоняя голову так, чтобы вода была повсюду.
Никита хмыкнул и прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданным теплом, и тихо проворчал:
— Не сугробы.
Я усмехнулась и открыла глаза. Он стоял передо мной. Так близко и так далеко одновременно. Наши руки почти соприкасались, всего одно движение — и можно было прикоснуться. Я заворожённо смотрела, как вода стекает с его лица, как перекатываются мускулы на руках, когда он чуть прибавляет напор, как мокрые волосы прилипают ко лбу, а кожа краснеет.
Он был моим. Родным и знакомым несмотря ни на что. Его забота, такая своеобразная, но нужная сегодня, окончательно разрушила мою броню. Мне не хватало его. Всё это время. Я настойчиво гнала эти мысли, даже не желая думать о таком, но сейчас готова была в этом признаться. Прежде всего — сама себе.
Во рту пересохло. Внутренности сделали кульбит, и я просто потянулась вперёд, обхватив его шею руками, и поцеловала. Так нежно, как только могла.
На вкус он был как виски. Горький и пьянящий. Он замер от неожиданности, даже не тронув меня пальцем. Словно не веря всему происходящему, Никита позволял целовать его, прежде чем резким рывком не отодвинуть меня, чтобы заглянуть в глаза.
Он смотрел в саму душу, куда-то туда, где за слоем брони и масок была я сама. Та, которую знал только он, та, которую он когда-то полюбил. Мне стало дурно. В его взгляде было столько эмоций, что я могла бы в них захлебнуться.
Никита нахмурился, его дыхание сбилось, а голос охрип.
— Ты уверена?
Я не была уверена ни в чём. Ни в его вопросе, ни в своём ответе, ни в смысле, что каждый из нас вкладывал в это. Я облизнула губы и скользнула рукой по его плечу, рисуя незамысловатый узор на предплечье. Мои пальцы переплелись с его. Так странно было ощущать эти касания. Давно забытое ощущение, которое мне было так необходимо.
— Уверена, — твёрдо сказала я, прежде чем он обрушился на меня со всем натиском, на который был способен.
Его поцелуй был другим. Резким, болезненным, голодным. Он сжал мою талию и толкнул к стене. Плитка показалась мне ледяной, в то время как ощущение его тела обжигало пламенем.
Его руки были везде. Гладили, скользили, ласкали. Никита не переходил черту, словно не позволяя себе сделать то, о чём, возможно, каждый из нас пожалеет. Будто давал мне шанс отступить, передумать, уйти. Но разве я могла?
Запустив руку в его волосы, я углубила поцелуй и прижалась к нему всем телом, желая слиться с ним воедино. Это было дико. Голова кружилась, губы покалывало, а каждая клеточка откликалась на его касания будто живая.
Никита наклонил мою голову, тут же скользя языком по шее. Я застонала, не в силах сдерживаться, и выгнулась в его руках. По коже пошла вибрация его дыхания.
— Кирррра…
Я задрожала, не ощущая ни кафеля под ногами, ни холода плитки. Только его руки и губы. Но мне было мало. Хотелось большего, чувствовать его каждой клеточкой своего тела, так близко, как только было возможно.
Я царапнула ногтями его торс, скользнула по мокрой резинке трусов и наконец опустила руку ниже.
Всё вокруг померкло, потеряло смысл, исчезло в жаркой дымке ванной.
Ничего не имело значения.
Только я и он.
Как будто не было этих месяцев.
Как будто мы никогда не расставались.
ГЛАВА 22 (Никита)
Мы проспали. Так мне показалось, когда я открыл глаза и осознал, что нахожусь не на балконе нашего роскошного номера в Гранд-отеле. В миг я ощутил два совершенно противоположных чувства: тревогу и расслабленность. Первое — шевелилось где-то в груди, будто я о чем-то забыл, и заставляло всего меня слегка подрагивать. Что мы с Кирой вчера сделали? Зачем переступили черту, которую сами же создали, когда решили развестись? Я не мог найти ответы на эти вопросы, поэтому нервничал. Мне всё казалось неправильно, но в то же время таким естественным. Оттого мое тело было будто окутано сладкой негой. Я совершенно не хотел выбираться из кровати. Единственным моим желанием было продлить этот миг странной влюблённости, который во мне всколыхнула интимность вчерашнего вечера.
Кира рядом со мной пошевелилась и лениво потянулась. Я невольно улыбнулся. Она была красива с этими растрёпанными по подушке светлыми волосами, пышными ресницами, изящной линией плеч, округлой грудью, не скрытой одеялом.
Единственное, чего я хотел в эту конкретную минуту, — разбудить Киру поцелуем и продлить то умиротворение, которое возникло между нами прошлой ночью. Её тело, её страсть, её желание — я скучал по всему этому.