Видимо, воспоминание о прошлом пробудилось не только во мне. Иначе я не могу объяснить, отчего Кира так послушно съела предложенный мной покупной завтрак несмотря на предстоящее выступление.
До самого отеля нам с Кирой пришлось бежать. Время поджимало. Телефоны у нас обоих молчали, и это навевало тревогу. Гоша или Женька позвонили бы, если всё было бы совсем плохо? Я надеялся, что да.
Уже на этаже, где располагался зал для презентаций, нас ждали друзья. Эти двое стояли у большого окна и тихо о чём-то переговаривались.
— Ну наконец-то! — воскликнула Женька и подлетела к Кире. — Быстро переодевайся, — сказала она.
— Здесь?
— Живее. У нас минут семь до твоего выступления! — велела Женька и покосилась на Гошу. — Мы не смогли сдвинуть тебя в конец списка, прости.
— Ага, этот Колмагоров — редкостная тварь, — выдал Гоша, и мы все втроём уставились на него. — Ну а как ещё его назвать? Я почти уболтал модератора встречи, когда он подошёл и начал козырять регламентом встречи. Это ж каким задротом надо быть, чтобы отыскать на сайте Рахмановых «оферту участия в проекте» и сопроводительную информацию к презентациям?
— Гоша, не сейчас, — мягко сказала Женька и подтолкнула Киру к дверям зала. Та поправляла блузку на груди.
— Как я выгляжу? — нервно поинтересовалась Кира.
— Великолепно, — в один голос ответили мы с Гошей. Женька же утвердительно кивнула.
— Давай, подруга, жги.
Мы вошли в зал и тихо пробрались на свободные задние ряды. Только мы присели на мягкие кресла, как из динамиков раздалось сухое:
— На сцену приглашается Кира Вересова от компании «Медиа линия».
— Ни пуха, — шёпотом пожелала Женька и скрестила пальцы.
Кира сделала пару шагов к сцене, потом резко остановилась и вернулась.
— Никита, сними, пожалуйста, моё выступление.
Она всучила мне смартфон, который мы вчера полдня искали по сугробам, и убежала вниз, к лестнице. Я же включил камеру и попытался поймать фокус на маленькой, хрупкой фигуре жены.
— Так неправильно, — сказала Женька тихо. — Отдай. Надо запустить трансляцию.
— Но Кира просила только снять, — возразил я.
— Кто из нас троих тут понимает работу алгоритмов? — резонно спросила Женька. Парировать мне было нечем, поэтому я отдал ей телефон и откинулся на спинку кресла.
— Расслабься, Ник. Она справится, — подбодрил меня Гоша, видимо, заметив, как нервно я подёргивал ногой. Я лишь тупо кивнул ему в ответ и сосредоточился на жене.
Кира поднялась на сцену под светом ярких софитов, поздоровалась с каждым членом комиссии поимённо, грациозно подошла к кафедре и запустила презентацию.
Невольно я ощутил в груди проснувшуюся гордость. Кира очевидно была на своём месте. Она умела владеть вниманием зрителей, её речь звучала уверенно и чётко, с нотами делового снисхождения и тонкого юмора. Такому сложно научиться, если ты ненавидишь выступать, например, как я. Кира просто делала то, что умеет, что ей всегда нравилось.
В этот миг до меня дошло, что вся её социальная жизнь, любовь к фотографии и общению с подписчиками были такой же неотъемлемой частью её натуры, как чертежи зданий — моей. Мы оба имели творческую страсть к своим профессиям, мы оба обожали то, чем занимаемся. Как я мог заставить её бросить то, что приносит ей удовольствие?
Возможно, я был слишком непреклонен в своём нежелании мириться с её увлечениями. Это ведь был единственный камень преткновения в нашей семейной жизни. Вчерашний день прекрасно показал, что у нас может быть, если я уйму своё раздражение в адрес её блога. Между нами всё ещё теплилась искра, мы всё ещё были друг другу не безразличны. Только вот я был не готов признать свою неправоту и здраво оценить наше общее возможное будущее, даже если мы придём к компромиссу насчёт социальных сетей. Одна совместно проведённая ночь ещё не значила, что мы оба готовы вернуться к семейной жизни. Этого ведь слишком мало, чтобы действительно измениться, заново полюбить и принять того, кого уже однажды решил отпустить.