***
Уже через два часа я сидел в зоне ожидания международного аэропорта Сочи и пустым взглядом смотрел в окно, где большие, цветастые самолёты терялись среди усиливающегося снегопада.
В голове было тихо, я выплеснул всё своё негодование и обиду в такси, пока водитель вёз меня по заснеженным дорогам с курорта в город. Стыдно признаваться, но я устроил целый скандал, когда собирал вещи в номере, на скорую руку запихивая скромные пожитки в сумку.
Тогда Гоша побежал за мной и пытался отговорить от затеи бросать всё, когда до оглашения результатов проекта оставалось чуть меньше суток, но я не желал оставаться в отеле и после всего продолжать делать вид, что моя семейная жизнь не разбилась вдребезги. На эту игру уже никто не купится, тем более после драки с Орловым.
В такси же после слов водителя о моём грустном лице я взорвался и вывалил на незнакомца всю нелицеприятную правду о наших с Кирой отношениях. Видимо, мне просто нужно было выговориться, иначе я не могу объяснить, почему посвятил Рустема, или как там звали шофёра, в те дебри чувств обиды и разочарования, которые сам с трудом понимал. Водитель, на удивление, выслушал молча, поддержал меня в решении вернуться в Москву и даже помог купить билет на ближайший самолёт.
И вот теперь я сидел посреди зоны ожидания, крутил в руках паспорт и смотрел на усиливающуюся метель за окном, пока в груди по ощущениям также поднималась буря.
Я совершенно не понимал, что мне делать. Поспешное желание уехать казалось мне уже не таким здравым, особенно учитывая нелётную погоду за окном. Куда мне возвращаться? В Москве у меня была только работа и одинокая квартирка, где я неизменно буду предаваться унынию сразу же по возвращении.
Неприятно было признавать, но всё, что мне было дорого, оставалось здесь, в Сочи, на Красной Поляне: друзья, коллеги, работа, семья, любовь.
От наплыва самых разнообразных эмоций меня стало подташнивать, и я, поднявшись с места, на котором пригрелся, направился в ближайшее кафе. Мне срочно требовался кофе.
Найдя единственное свободное место в маленьком итальянском ресторанчике прямо за барной стойкой, я уселся на высокий стул и заказал чашку капучино. Из динамиков откуда-то сверху раздавались новогодние хиты, люди вокруг в приподнятом настроении переговаривались о предстоящем празднике и недельном отдыхе от работы.
В этой атмосфере всеобщей радости я ощутил себя лишним. Видимо, во всём аэропорту только у меня было паршивое настроение.
Некстати раздался звонок моего телефона. Нехотя я вытащил мобильник из кармана и взглянул на экран. Конечно, звонил Гоша. Я даже немного удивлён, что ему понадобилось чуть больше двух часов, чтобы набрать мне.
— Да, — с ходу сказал я, отвечая на звонок. Парень за баром поставил передо мной чашку кофе. — Если собираешься читать лекцию о том, какой я импульсивный дебил, то пока.
— Стой, — поспешно ответил Гоша. — Никаких лекций. Обещаю. Просто хотел узнать, где ты.
Я глубоко вздохнул и потёр висок. Всё же головная боль ощутимо нарастала.
— В аэропорту, — произнёс я. В трубке на это раздалось только тяжёлое сопение.
— Через сколько рейс? — только и поинтересовался Гоша.
— Регистрацию перенесли на час.
— Метель?
— Да.
— Ник, может, это знак? — осторожно предположил Гоша. Я в ответ же только сделал глоток капучино и подпер щеку кулаком.
— Одним большим знаком была вся эта поездка на Красную Поляну! — вспылил я. — Мне вообще не стоило сюда приезжать.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай, Гоша. Не хочу я видеть больше ни Киру, ни Орлова, ни Колмагорова. Пошли они все… — Я хлопнул ладонью по столу и заслужил неодобрительный взгляд бармена. Пришлось усмирить пыл и кивнуть в знак извинений.
— Дружище, ты всё не так понял. Поверь, это просто дурацкое стечение обстоятельств.
— Да знаю. Просто… — Я отхлебнул из чашки и прижал телефон к груди, прерывая наш с Гошей разговор. — Извините, а можете плеснуть коньяка? — обратился я к бармену. Тот быстро исполнил мою просьбу. Теперь кофе на вкус стал более горьким и согревающим. Как раз то, что мне было сейчас нужно.
— Ник, понимаю, как всё выглядит со стороны, но я разговаривал с Кирой, она клянется, что у неё ничего не было с Орловым.
— Не сомневаюсь. Она ведь мне рассказала о фото с Максом, которым её шантажировал Колмагоров.
— Дружище…
— Я не ревную и не злюсь. Наверное. — внезапно спокойно сказал я и почесал бровь, пытаясь облечь в слова сложную гамму чувств, что бушевали в душе. — Я просто обманывался, понимаешь? Ты был прав, я потерял голову, опять кинулся с головой в наши с Кирой отношения, не разобравшись в причинах расставания. Мне не стоило торопиться. У неё за те полгода, что мы были не вместе, явно сложилась новая жизнь. И я в неё не вписываюсь.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — заметил Гоша.
— Да какая нахрен разница? Ты вообще меня слышишь? Я не понимаю, что мне делать. Я видеть Киру не могу, я не знаю, как быть уверенным, что мы действительно друг другу нужны, потому что любим, а не потому что должны строить из себя счастливую парочку? Кому от нашего шоу в отеле стало лучше? Нет даже гарантий, что мы получили контракт с приютом Рахманова! Я положил любовь на алтарь работы, Гоша! Теперь я вообще не понимаю, чего хочу, кого люблю и чем жертвую! Может, ты мне подскажешь, раз такой умный?
Ответа от Гоши я не дождался. Из динамиков аэропорта раздался сигнал и женский голос произнёс номер моего рейса. Я быстро попрощался с другом, скинул звонок и прислушался к информации:
«Регистрация на рейс номер SU122 по направлению Сочи — Москва (Шереметьево) задерживается на два часа из-за погодных условий. Обменять билеты…»
Дальше я уже не вслушивался. Подстава. Даже улететь нормально не могу.
Голова окончательно разболелась. Я устало подпер щеку кулаком и подозвал бармена.
— Стопку коньяка и пиццу «Маргарита», пожалуйста.
Сколько я так просидел в этом ресторанчике, мне было неизвестно. Регистрацию повторно задержали, и я психанул. Сидеть за стойкой и потягивать коньяк надоело, время перевалило за три ночи, хотелось спать. Поэтому я закрыл счет за еду и напитки, и отправился на поиски местного отеля.