— Я был занят.
Нет, ну разве не правда? Предаваться унынию под аккомпанемент новогоднего кино — тоже важное дело.
— Никита, ты понимаешь, как сейчас поступаешь с Кирой и вашей семьей? — в лоб спросила Женька, и я нехотя поглядел на неё. — Если улетишь, то пути назад не будет.
— Отлично. На то и был расчёт, — пробурчал я и постучал пальцами по столу.
— Тогда хреновый из тебя стратег, Никитос. — Она пихнула меня в плечо и тут же повернулась в полоборота, чтобы смотреть на меня в упор. — Я знаю вас с Кирой уже почти десять лет и каждый раз удивляюсь, как вы умудряетесь поднять бурю в стакане буквально на ровном месте.
— Она целовалась с Орловым! — прошипел я раздраженно.
— Правда? — с иронией произнесла Женька. — Давай, скажи, что ты не видел, как она оттолкнула Макса, как была напугана его действиями. Соври, что не знал о фотографии, которую сделал Колмагоров, до того, как её опубликовали в сети.
Я поджал губы и промолчал.
— Ты иногда такой лицемер, Никитос, что мне хочется тебя ударить, — сказала Женька и вздохнула. Мне показалось, что она сдерживает себя, чтобы действительно не отвесить мне пощёчину. Сделай она это, я бы даже не удивился. Отчасти я это заслужил. — Ты хоть задумывался, почему Орлов так поступил?
— А мне должно быть это интересно?
— Да! — прикрикнула на меня Женька. — Ты ведь довёл Киру. Ты позволил Максу думать, что она свободна. Ты сам подал на развод, в конце концов.
— Это было наше общее решение, — возразил я. — Кира больше не хотела со мной жить и решила уйти. Я не стал её держать.
— Вот именно. Ты позволил ей на эмоциях уйти.
— А мне нужно было держать её силой?
— Нужно было сказать ей о своих чувствах. Я не оправдываю Киру, ведь вы оба упрямые идиоты, но ты как никто должен знать её настоящую. Порой она говорит совершенно не то, о чём думает на самом деле. С вашим разводом было ровно так же. Может, она и думала, что уйти от тебя — это здравая мысль, но на деле она всё ещё любит тебя и не хочет отпускать.
Я помолчал и упрямо уставился на экран телевизора.
— Никита, — продолжила Женька мягче, — Кире просто нужно, чтобы ты принимал её такой, какая она есть: импульсивной, громкой, иногда дикой, общительной. Она боится оставаться одна, потому что это напоминает ей о детстве с неблагополучными родителями. Она ненавидит, когда ты закрываешься от неё и решаешь проблемы в одиночку, молча, отодвигая её на второй план. Кира не бесчувственный камень, не карьеристка, готовая идти по головам. Она обычная девушка, которой нужно видеть, что она важна. Она получает внимание через блог, потому что это для неё самый простой и понятный способ быть услышанной. Хочешь, чтобы она его бросила, тогда дай ей уверенность в вашей семье. Докажи, что ты можешь быть её опорой, что будешь любить её просто за то, что она есть.
— Разве не это я всегда делал?
— Нет, Никитос, ты привык любить молча. Для тебя эти чувства обыденны, ты не видишь потребности показывать их. Без этого Кира ощущает себя гостем в твоей жизни. Отсюда все ваши споры.
— Почему она никогда не говорила мне об этом… так. Из твоих уст всё звучит проще и понятнее.
— Потому что она боится. Блин, Никита, ты же не дурак, ты прекрасно знаешь, в какой семье росла Кира. Неужели ты ни разу не задумывался о причинах её поведения?
Я промолчал. Опять. Женька загоняла меня в тупик своими вопросами. Я откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Хотелось просто исчезнуть. Провалиться. Не принимать решений. Не чувствовать.
— Знаешь, что Кире нужно прямо сейчас? — продолжила мягко Женька. — Чтобы ты сказал, что она не ошибка. Что ты не стыдишься её. Что она — часть тебя. Что ты любишь её, ведь это правда. Между вами нет непримиримых разногласий.
Я закрыл глаза.
Да. Люблю. Чёрт бы меня побрал.
Но вслух я этого не сказал. Испугался.
Женька смотрела на меня испытующе. От необходимости принимать поспешное решение сию же секунду меня спас характерный сигнал оповещения пассажиров в аэропорту.
В ресторане раздалось объявление: «Уважаемые пассажиры, рейсы в Москву и Санкт-Петербург переносятся на следующий день в связи с ухудшающимися метеоусловиями…»
Я резко повернул голову к экрану. Женька тихо усмехнулась.
— Вот и судьба вмешалась. Можешь еще немного посидеть здесь, конечно, изображая трагедию века. Или можешь совершить взрослый поступок и исправить то, что еще может принести тебе счастье.
Я потёр пальцами переносицу, чувствуя, как в висках опять начинает пульсировать.
— Намекаешь разорвать обратный билет и вернуться в отель?
— Почему нет, — она пожала плечами, — тебе же надо где-то переночевать. А места лучше, чем в семейном номере, который, между прочим, ещё на целых два дня вперед оплачен, вряд ли ты найдёшь. Тем более что там тебя точно ждут.
— Ладно, — хрипло сказал я. Разум победил противоречивые чувства. — Я поговорю с Кирой. Только… Боюсь, что если всё опять пойдёт наперекосяк, я просто больше не смогу…
Женька улыбнулась тепло и понимающе.
— Этого достаточно. Дай вам двоим еще один шанс.
Я подался вперёд, опершись локтями о стол.
— Знаешь… — начал я и сам удивился, как дрогнул голос. — Ты спрашивала, люблю ли я Киру.
Она кивнула.
— Я полюбил её в тот момент, когда она впервые влезла в мою жизнь без спроса и сказала, что моё архитектурное решение «стерильное и занудное»… А потом предложила свой безумный вариант с гирляндами, стеклянными панелями и кучей дверей, чтобы пространство «дышало». — Я усмехнулся. — В тот момент её задумка была далека от моего понимания, но я посмотрел Кире в глаза и задумался: как вообще можно быть такой… живой. Такой неправильной. Такой раздражающе экстравагантной и непохожей на других.
Женька слушала, не перебивая.
— Кира умеет верить. В людей, в чудеса, в меня. Даже когда я сам в себя не верю. И… — я отвел взгляд, — я боюсь потерять это. Но, наверное, уже потерял, да?
— Никита, — мягко сказала Женька, — пока ты говоришь о ней таким голосом — ты ничего не потерял.
Я глубоко выдохнул.
Ладно. Чёрт с ним.
Последняя попытка — так последняя.
— Поехали? — спросила Женька и подмигнула.
Я кивнул, чувствуя, как в груди смешиваются страх, облегчение и что-то похожее на надежду. Второй раз за последние дни, между прочим. Это слегка сбивало с толку, и я старался сильно не обнадеживаться. Впереди был трудный разговор с Кирой, где нам придётся вывернуть наизнанку души и признаться в том, что мы давно скрывали друг от друга.
Закрыв счёт в ресторане, я пошёл за Женькой. Мы быстро поднялись ко мне в номер, откуда я забрал сумку с вещами и куртку, и направились прочь из аэропорта. Оказывается, у главного входа нас уже ждало такси.