Внутри нарастала тревога, коридор показался мне бесконечно длинным, почти нескончаемым. Или я просто ползла по нему как черепаха.
Мысль о том, что через пару минут мне нужно будет столкнуться со всеми этими взглядами и шушуканьем за спиной, отозвалась болью где-то под рёбрами. Я не хотела туда идти, не хотела видеть знакомые лица, изображать из себя не пойми что, играть и притворяться.
Ночные убеждения самой себя испарились, как дымка на ветру. Каждый последующий мой шаг был всё тише и тише. Пока я, наконец, не остановилась посреди коридора, поднимая на Гошу взгляд, полный набежавших слёз.
— Я не могу, Гош… не могу…
— Что? — спросил он меня так сочувствующе, что я не сдержалась, и первая солёная дорожка побежала по щеке.
— Мне не нужен проект без Никиты… — выдохнула я. Правда слетела с моих губ сама собой. Так просто и легко, словно и не было тех месяцев вражды и взаимных упреков. — Без него мне не нужна ни работа, ни Рахмановы, ни канал… Всё это ерунда, чушь. Я не могу без него, Гош, понимаешь? — шептала я потерянным голосом, пока слёзы катились из глаз.
Осознание истинной причины пронзило внезапно. Нет, я, конечно, понимала это и раньше, но только сейчас, проговорив это вслух, я сделала то, что боялась. Призналась. Честно. Прежде всего себе, а уж потом Гоше.
— Я этого ждал… — признался он, а на его лице появилась широченная улыбка. — Я ждал, когда же ты поймешь… Вы такие дураки… не могу.
Гоша сунул руки в карманы и пожал плечами.
— А теперь скажи это всё Никите. Ему это нужно, и тебе это нужно. Долой ваши недомолвки, а? Вскрываем карты?
Я сделала шаг назад. На меня словно вылили ведро воды. Никита. Он же на полном серьезе собрался вернуться в Москву.
— Нет, нельзя. Ему нельзя в Москву, — заметалась я по коридору. Тонкие серебряные цепочки на шее звякнули. — Если он уедет… вернется туда… всё кончено. Это будет точкой. Мне нужно… его… сейчас…
Я вытащила из сумки телефон и набрала знакомый номер. Долгие секунды ожидания. Абонент недоступен.
— Чёрт, — воскликнула я. — Неужели улетел. Надо…
— Тихо, тихо… — Гоша схватил меня за плечи, чтобы успокоить. — Он не улетел: все рейсы отменены. Погода нелетная. Он всё ещё в аэропорту…
— В аэропорту, — тихо повторила я, лихорадочно обдумывая услышанное. А затем решительно сказала: — Я поеду.
— Что?
Кажется, даже Гоша опешил от моих слов.
— Я поеду в гостиницу. Сейчас. Мне нужен Никита. Я должна ему сказать.
— Кир, ты погоду видела? Там метет со страшной силой. Куда ты собралась? Да никто не повезет тебя, кому охота трястись столько. К тому же ужин и прием.
— К черту прием! — прервала я его на полуслове. — Мне нужен Никита, разве ты не понимаешь? И какая-то метель мне не помешает. Он нужен мне… — голос сорвался на всхлип. — Понимаешь? Без него меня нет…
И в этих словах было столько смысла, что тугой узел внутри внезапно рассосался. Я почувствовала легкость, будто, признав очевидное, кто-то убрал с моей груди тяжелый булыжник. Я улыбнулась сквозь слезы. Я люблю его. Люблю как и прежде. И ради этого чувства я готова была на всё.
— Я поеду. — Отстранившись от Гоши, я бросилась в обратную сторону к номеру. Взять шубу, что-нибудь теплое и отправиться в Сочи.
Гоша поймал меня уже в дверях.
— Да подожди ты! — он запыхался и преградил мне путь своей широченной рукой. — Как ты собралась доехать в Сочи?!
— На машине. Внизу на парковке три автомобиля от отеля, каршеринг. Возьму ключи у охранника и поеду.
— Сама?! В такую метель?! Убиться решила! Не пущу, — воскликнул Гоша, хватая меня за руку, когда я пыталась проникнуть в свой номер.
Я сверкнула глазами и откинула его руку.
— Гоша, я поеду, ты ж знаешь.
— Знаю, — ответил он, качая головой. На несколько долгих секунд повисла тишина, а потом он сказал, нервно взъерошив волосы рукой: — Одевайся, я буду внизу.
***
Час спустя мы медленно плелись по пустой трассе, вглядываясь в пургу. Видимость была хреновой, снежная пелена плотным облаком окутала окрестности. Вокруг ни черта не было видно, только снег и свет наших фар на десяток метров вперед. Гоша ехал медленно, но уверенно. Я чуть подвинулась на своём сиденье, подавшись вперед. Моё внимание было сосредоточено на дороге. Расслабиться не получалось, я нервно покусывала щеку и щелкала пальцами. Знаете, это ощущение, что что-то нехорошее и неприятное обязательно случится. Интуиция. Предчувствие. Называйте как хотите. И это случилось.