Андрей бросает на меня недовольный взгляд, но делает, как я говорю. Долгим и вымученным движением отодвигает стул, и садиться прямо напротив меня. Подношу к подбородку сцепленные в замок руки и пытаюсь сконцентрироваться на словах, лихорадочно блуждающих в моей голове, но никак не выстраивающихся в цельное предложение. Создается ощущение, что мы разыгрываем сцену переговоров, словно в одном из шедевров кинематографа. К слову, план был именно таков, я долго готовилась к этому разговору, в голове выстраивала диалог и возможные исходы, но стоило мне посмотреть в глаза Андрея, наполненные непоколебимой уверенностью моего падения, как былая бравада моментально улетучивается.
– Что это? – кидаю на гладкую поверхность стола папку, отчего она скользит и прилетает прямо в руки Андрея. Муж выгибает бровь и скептически оглядывает то меня, то кипу бумаг. Он смотрит на папку так, словно она его злейший враг.
– Открывай.
Муж медлит всего пару секунд, но потом, со стоном выдохнув, берет белые листы в руки. Хмурит лоб, отчего между бровями появляется залом, скользит быстрым взглядом по содержимому папки и чем больше времени проходит, тем сильнее кожа его лица начинает покрываться багровыми пятнами.
– Нанятый мною юрист подготовил документы на развод. Нажитое за время брака имущество делится пополам, разумеется, купленную до свадьбы машину я оставляю себе, тебе остается твой гараж, квартиру продаем, и деньги от продажи делим пополам, то же самое с дачей.
Неужели я действительно это сделала? Я правда сказала это вслух и мой голос даже не дрогнул? Похоже, воздух исчезает не только из моих легких, но и из атмосферы. По крайней мере, в этой комнате его точно нет.
– Хрень полная, я не буду это подписывать, – Андрей со злостью отбрасывает папку обратно на стол, отчего та едва не падает на пол; муж сцепляет руки в замок и начинает нервно то сжимать, то разжимать руки, при этом смотря куда-то в сторону и испепеляя взглядом невинный навесной шкаф. От нервозности мужа я начинаю ликовать, едва сдерживая улыбку.
– Тебя не устраивают условия договора? – певучим, протяжным голосом издеваюсь над Андреем. Держу пари, мой благоверный не ожидал от меня подобной решимости и резких действий.
Что, я уже не такая удобная домашняя кошечка?
– Меня, бл.дь, ни хрена не устраивает! Я не дам тебе развода, Ева, ты не уйдешь от меня!
Переходит на крик и грубость, резко вскакивает со стула и нависает надо мной, упершись руками в край стола, но меня это ни капли не пугает; пару минут назад меня душила паника и я тряслась от страха, но сейчас я чувствую себя победительницей.
– Не кричи на меня, еще одно грубое слово в мой адрес, я пойду в полицию, и ты получишь запрет на приближение ко мне на не менее десяти метров.
Андрей удивленно распахивает рот и выпучивает глаза, словно видит призрака перед собой. Вспышка гнева моментально тухнет, руки безвольно опускаются вдоль тела, а сам он плюхается обратно на стул, словно мешок с картошкой.
– Ты этого не сделаешь… – смеется высоким и нервным голосом.
– Еще как сделаю, ты еще не понял, что в эту игру можно играть вдвоем? – выгибаю бровь и сверкаю глазами. – Слишком долго ты держал меня в золотой клетке с поломанными крыльями, не думаешь?
Фыркает.
Удивительно, но мандраж и нервная дрожь исчезают без следа. Вместо них просыпаются злость и азарт размазать предателя по стенке. В венах бурлит адреналин, но дыхание и сердцебиение выравниваются.
– У меня нет желания таскаться с тобой по судам, Андрей, давай без этих идиотских детских игр, мы с тобой взрослые люди. Если ты не подпишешь документы сейчас, в следующий раз встретимся в суде, и тогда тебе придется поделиться со мной половиной своего бизнеса.
Снова вспыхивает и вцепляется в мое лицо немигающим взглядом.
Шах и мат, любимый.
– Не смотри на меня так, словно я произнесла что-то запретное. Думал, я не вспомню про твои рестораны, которые ты открыл во время нашего брака? Половина полагается мне по закону, так что скажи спасибо, что я не обдираю тебя до нитки.
– А ты подробно изучила этот вопрос, не так ли? – Андрей почти смеется, отчаянным горьким смехом поражения.
– Было чем заняться, пока ты трахал другую, – невозмутимо пожимаю плечами. – Вы, мужчины, слишком самоуверенны и в этом ваша проблема; вы недооцениваете женщин, особенно разбитых и обиженных. Бывает так, что хорошо поставленная пешка оказывается сильнее короля.
Не описать словами, что я испытала, когда увидела на лице предателя первые намеки на провал. Это был мой самый сладкий триумф в моей жизни.
– Ты никогда не была пешкой, только не в моей шахматной партии, – Андрей смотрит так, словно заглядывает в душу, словно извиняется за всю причиненную боль, словно возносит меня к небесам, подобно богине. – Ты всегда была чертовой королевой, моей королевой, которая поставила мне самый жесткий мат в жизни.