– Ян вырвал сестре клок волос, – Артур устало трет пальцами переносицу. Дети ужасно изматывают его. – Когда-нибудь я надеру этому беспредельщику зад.
– Мы оба знаем, что этого никогда не произойдет, – усмехаюсь, вспоминая близнецов брата. Ян – сущее наказание, сорванец и задира, в то время как его сестра-близняшка Мила – ангелочек с кукольным лицом. Весь дом стоит на ушах, когда Артур приезжает с семьей в наш город, понятия не имею, как Лика справляется с двумя детьми, да еще и в положении. – Ты до безумия любишь своих детей и никогда не причинишь им боль.
– В это том и трагедия. Ян доставляет нам с Ликой слишком много хлопот, потому что знает, что ему все сходит с рук. Мне нужно быть строже с ним, иначе в подростковом возрасте он станет неуправляемым.
Я молчу. Мне нечего ответить; я – не самый лучший советчик по воспитанию детей. Я, к слову, совсем не планирую заводить детей, мне хватает племянников, в которых я души не чаю, но чтобы брать на себя ответственность за собственного ребенка – это не по мне. Я слишком люблю свою холостую жизнь, чтобы терять ее ради вонючих памперсов и пеленок. Может быть, когда-нибудь мне придется остепениться, связать себя узами брака с какой-нибудь женщиной, но точно не сейчас. Брак не входил в мои планы никогда. Когда я вижу, каким ручным и покладистым становится Артур рядом со своей женой, я каждый раз напоминаю себе, что подобное никогда не случится со мной.
Ни одна женщина не сможет проникнуть в мое несокрушимое сердце.
– Брюнетка за соседним столом не сводит с тебя глаз, – констатирует брат, похотливо улыбаясь.
– Я заметил ее брачные танцы, но сейчас у меня нет времени на одноразовый трах, – поднимаю руку, чтобы посмотреть время на наручных часах. Морщусь. Через час у меня встреча с Андреем Соболевым в другом конце города. Этот придурок не дает мне прохода несколько месяцев, все пытается уломать на аренду помещения. – Во сколько у тебя вылет в Неаполь?
– В пять вечера.
– Передавай привет Лике, и своим прилипалам, мне пора ехать на встречу с очень неприятным типом.
ღღღ
– Здравствуй, Глеб, рад видеть! – Соболев протягивает мне руку, я медлю, но все же отвечаю на его жест. Андрей улыбается, но сталь в его глазах дает отчетливо понять, что ему неприятна эта встреча. Точно так же, как и мне.
– Перейдем к делу.
Мы усаживаемся за прямоугольный деревянный стол, официанты приносят нам по бокалу воды, поскольку мы выбрали ресторан в качестве нейтральной территории. Не уверен, что хотел бы видеть этого человека в своем офисе. Мне не объяснить свою неприязнь к Андрею Соболеву, бывает так, что человек не нравится тебе просто без причины, так вот он относится к их числу.
Соболев протягивает кипу бумаг, я быстро пробегаюсь глазами по страницам.
– Мне это не нужно, – небрежно бросаю документы на стол и вновь поднимаю глаза на смазливое лицо собеседника. Андрей – обыкновенный тюфяк, желающий по низкой цене оттяпать лакомый кусок моего помещения; готов ползать передо мной на коленях, а я таких людей не уважаю. – Твой юрист подсовывал этот же договор моим сотрудникам, и они отказались. А если даже мои подопечные отказались, то нет ни малейшего шанса, что он будет интересен мне.
– Почему?
– Потому что я не занимаюсь благотворительностью. Твоя компания находится на дне пищевой цепочки – меня не интересуют твои копейки. Я вижу лишь твое желание найти идиота, который согласится на твое скудное предложение. Этот идиот не я.
От меня не укрывается то, как лицо Соболева покрывается багровыми пятнами, зубы буквально стучат от распирающего гнева, но Андрей продолжает молчать и держать свое недовольство в себе. Я бы зауважал его и подумал над его предложением, если бы он хорошенько послал меня.
– Хорошо. Каковы твои условия? Я бегаю за тобой почти полгода, ты не отказываешься от встречи, но и не соглашаешься на мои условия.
– Может, мне нравится отказывать тебе, Андрей.
Улыбка трогает мои губы. Да, я конченный мудак, но разве я говорил, что хороший человек?
Андрей отводит глаза в сторону и с заметной дрожью в руках расслабляет галстук на своей шее.
– Мы можем встретиться с юристами и составить новый договор, который бы всех обоюдно устроил, – не унимается Соболев и продолжает прогладывать унижение и стыд. Я бы на его месте, давно бы разбил себе лицо в кровь за подобное унижение.
– Только на моих условиях.