Я не стала задерживаться во дворе и, повернувшись к серой хрущёвке, пошла к подъезду. Войдя внутрь, я поморщилась от неприятного запаха и, спрятав нос в воротнике костюма, зашагала к лифту. Мне нужно было подняться на шестой этаж, но только сколько бы я ни нажимала на кнопку, в шахте лифта не было никакого движения.
— Не работает.
Ну что же, делать было нечего, мне пришлось подняться на свой этаж по лестнице. Ступая на каждый лестничный пролёт, я отмечала взглядом подтёки и облупившуюся краску на стенах, которая сыпалась от каждого движения.
Пока дошла до квартиры, в моих глазах снова стояли слёзы, и всё из-за того, что я понимала, жить здесь с сыном инвалидом, это означает запереть его дома без возможности выходить на свежий воздух.
Пандусов в доме, естественно, не было, а лифт, даже если и будет работать, маленький, и не факт, что в кабине может поместиться инвалидная коляска.
Перед металлической дверью я остановилась и несколько минут просто глубоко дышала, чтобы успокоиться.
Несмотря на разруху в подъезде, квартира выглядела хорошо, за год до смерти бабушки мы с Андреем сделали здесь косметический ремонт, поменяли сантехнику и заменили деревянные окна на пластиковые. Я хотела ещё и балкон застеклить, но бабуля не разрешила, ей нравилось сидеть там вечерами, смотреть на небо и кроны деревьев.
Пройдя по всем комнатам, отметила, что все поверхности покрылись пылью, прежде чем переезжать сюда, нужно сделать в квартире генеральную уборку.
Только как здесь будет жить Макар без прогулок я всё равно не представляла.
Зайдя в комнату, в которой жила бабушка, я подошла к стене, где висели фотографии родителей, и рукой стёрла слой пыли. Несколько минут я просто стояла и рассматривала лица родных, а потом мой взгляд остановился на фото, где была я вместе с любимой бабушкой, мы стояли на крыльце дома, вернее дачи.
— А дом ведь мы так и не продали.
Бабушка последнее время практически жила на даче, и Андрей даже провёл туда отопление, потом он же уговаривал меня продать этот домик, но он мне был дорог как память и я всё тянула. А потом, после аварии, где пострадал Макар, и вовсе забыла об этом домике.
— Интересно, он ещё не развалился?
Чтобы убедиться в этом, я хотела поехать за город прямо сейчас, но чтобы взять ключи, надо было вернуться домой.
— У бабули всегда был запасной ключик.
И я его благополучно нашла, он, как и раньше лежал в серванте под вазой.
Откладывать поездку я не стала, времени у меня не так много и нужно было решать, где жить. Квартира не годится, и если и дача будет разрушена, то участок можно продать, но сначала нужно посмотреть, что у меня имеется. Выйдя из квартиры и спустившись на первый этаж, я не встретила ни одной живой души и сев в машину, которая смотрелась в этом дворе инородно, выехала из тихого дворика.
Дачный посёлок Зеленоградский находился в пятидесяти километрах от Москвы. Раньше нам с бабушкой приходилось полдня трястись в автобусе, чтобы до него добраться, а сейчас на собственной машине дорога заняла каких-то два часа. И это с учётом, того, что я умудрилась проехать нужный поворот и пришлось возвращаться.
Проезжая по дороге, посыпанной гравием, я не узнавала посёлок. Раньше здесь были малюсенькие дачи, горожане приезжали, чтобы подышать свежим воздухом и вырастить овощи. Но за время, пока я сюда не приезжала, всё изменилось, теперь каждый второй дом был огромный и огородом там и не пахло.
Я целых два раза проехала весь посёлок по кругу, чтобы в итоге остановиться перед покосившимся забором и заросшим бурьяном двором. С обеих сторон от моего дачного домика возвышались двухэтажные дома из сруба.
— Да, мой домик, между этими махинами смотрится как сарайчик.
А если честно, то из-за зарослей травы, сам домик разглядеть было просто невозможно. Я вышла из машины и, сделав пару шагов, открыла калитку, которая громко заскрипела, но к моему счастью, не развалилась.
Раньше вокруг домика росли фруктовые деревья, и бабушка ежегодно ухаживала за каждым, подрезала сухие ветки и белила ствол. Сейчас же деревья сильно разрослись, а некоторые вообще высохли. Аккуратно наступив туда, где по моей памяти должна была быть протоптанная тропинка, ведущая к дому, я шла, цепляя на дорогой костюм репейники.