— Глеб, сделай что-нибудь. Она… — всхлипнула брюнетка, падая на грудь любовника. Теперь парочка напоминала два слипшихся пельменя, — пусть она уйдет.
— Уже бегу, волосы назад, — первый шок прошел, оставив после себя холодный гнев. — Шлюха будет говорить, что мне делать в собственном доме? Обойдетесь! Глебушка, ты там как? Жив?
— Инга, выйди, — прохрипел муж, нервно ерзая под любовницей. — Нам нужно одеться.
Сейчас я чувствовала себя обледеневшей, словно кто–то вколол мощную дозу анестезии, которая действовала на все тело: ничто не болело, эмоции спрятались в самый дальний угол души, сердце билось ровно. Придет время, маска ледяной стервы слетит, и я провалюсь в мощный откат, но сейчас нужно было использовать каждую минуту.
— Одевайтесь, кто вам мешает? Подбирайте тряпки и вперед, — я брезгливо поморщилась, подцепив носком туфли белый кружевной бюстгальтер любовницы и подбросила его в воздух. — Хватило наглости устроить потрахушки в нашей спальне, так наберитесь смелости посмотреть мне в глаза. Стеснительные какие, ну надо же…
Я остановилась у косметического столика, подвинула ногой мягкий пуф и удобно утроилась прямо напротив сладкой парочки.
— Глебушка–а–а… — по-детски канючила Магдалена, не отрываясь от груди любовника. — А–а–а… Выгони ее!
Боже, это какой–то дурдом! Идиотская ситуация грозила затянуться. Я надавила кончиками пальцев на виски, стремясь успокоить легкое головокружение, но эти действия не увенчались успехом.
Внезапно у меня появился союзник…
Им стал телефон, трезвонивший в коридоре. Судя по незнакомому рингтону, искали общения с Магдаленой.
— Замечательно! Сейчас посмотрим, кто ищет блудницу вавилонскую, — я лениво встала и направилась к двери, но в спину прилетел вопль, в котором звучал ужас.
— Нет!!! Не смей трогать!!!
Опаньки! Она наверняка знала, кто искал ее в столь поздний час, и едва ли это была любимая подруга. Оторвавшись наконец от Глеба, любовница резво вскочила с постели и, сияя прелестями и недостатками, рванула за телефоном, на ходу успев подхватить белье с пола. Страх победил стыд.
9
Освободившись от любовницы, Глеб сел на постели и потянулся за боксерами, валявшимися неподалеку, при этом не сводя с меня тяжелого взгляда. Он пытался контролировать происходящее, но все катилось само по себе, как спущенная лавина. Глеб и Магдалена просто бросили первый камень, а теперь…
— Инга…
— Позволь я угадаю то, что ты хочешь сказать. Это не то, правда? — истерический смешок сорвался с моих губ, грозя перейти в гомерический хохот. — Я что–то неправильно поняла, Глебушка?
— Прекрати, Инга, — поморщился пока еще муж. — Тебе это не идет… Знаешь ведь, что я не люблю…
— А ей идет? Шлюхе принадлежит эксклюзивное право называть тебя этим дурацким именем? И заодно — иметь тебя на нашей кровати? Инициативная стерва, что и говорить… — я перебила мужа и бросила взгляд в сторону брюнетки. Она уже надела белье и вернулась в спальню за платьем, которое мятым комом валялось у ножки кровати. В одной руке Магдалена держала телефон, а другой судорожно и безрезультатно пыталась привести прическу в порядок. — Беспринципная тварь.
Оставив сладкую парочку в спальне, я поднялась с пуфа, вышла в гостиную и осторожно перевела дыхание: второй акт мерлизонского балета был на подходе, а у меня с трудом получалось дышать. Сердце хаотичными толчками разгоняло кровь по артериям, в висках скапливалась тяжесть, картина перед глазами размывалась. Не свалиться бы с инсультом!
— Я провожу Магду и вернусь, — полностью одетый муж придерживал за руку пошатывающуюся любовницу, которая не слишком удачно имитировала приближающийся обморок, спотыкаясь на ровном месте и закатывая глаза. — Нам нужно будет поговорить, Инга.
Уж если кому и можно было упасть в обморок, так это мне, но тратить время на бесполезные спецэффекты было глупо и бесполезно.
— Не о чем разговаривать, Глеб. Завтра я подаю на развод, а ты можешь не спешить с возвращением. Утешь страдалицу… — только сейчас мой взгляд упал на руки Магдалены. — С каждой минутой ты разочаровываешь меня все сильнее, Глебушка.
— Мы обязательно поговорим… — бросил мне в спину пока еще муж. Мои внутренние аккумуляторы мигали красным индикатором, предупреждая о низком уровне заряда, требуя отдыха.
Гостевая комната — единственная из всех, на дверях которой были установлены замки. Я поспешила скрыться там. Шоковая анестезия постепенно проходила, чувствительность и эмоции возвращались, грозя разнести мою нервную систему в хлам.