Да, я — Пиковая Дама, холодная стерва, но при этом еще и женщина. Преданная любимым близким человеком, униженная и уничтоженная в своей наивной вере, что настоящая любовь побеждает все: похоть, соблазн, провокации.
Хотелось бы расслабиться, но любовники все никак не могли уйти. Внезапно из коридора донесся визгливый вопль блудницы, отзываясь в висках новыми острыми вспышками боли.
— Глеб, мои туфли⁈ Тут только один… Как я домой пойду⁈
В ответ донеслось какое–то невнятное бурчание, затем закрылась входная дверь, тихо щелкнул замок. Интересно, он ее на руках понес, или мамзель отчалила босиком? Да пофиг!
Наконец я осталась одна в квартире, которую недавно считала нашим семейным гнездом, а сейчас… Сейчас хотелось достать огнемет и выжечь здесь все, превращая оскверненное изменой жилище в мертвое пространство, в пепелище. Эх, мечты! Однако, пора переходить к делу.
Первый порыв — принять ванну с ароматной пеной, чтобы перебить вонь секса, которая до сих пор раздражала носоглотку, смыть липкую паутину измены и чужого парфюма, въевшуюся в открытые участки кожи, но мозг уже заработал и подтолкнул к другим действиям.
— Плеть измены бьет лишь раз, — повторила слова Аурики, открывая домашний сейф и перебирая бумаги. — Я не буду слабой…
Загранпаспорт, документы на квартиру, свидетельство о заключении брака — все, что имело хоть какое–то отношение ко мне, перекочевало в чемодан с вещами, спрятанный под кроватью в гостевой комнате. Еще неизвестно, как поведет себя Глеб, когда вернется, а заниматься восстановлением документов не хотелось. Можно, если выбора не будет, но долго и хлопотно. Так зачем время терять?
Вот теперь пришла пора расслабиться. Условно расслабиться, конечно. Как привести в порядок перепаханную душу и разорванное на лоскуты сердце, я не представляла. Однако закрываться в квартире и закатывать истерики в мои планы не входило, а ночь в одиночестве — то, что нужно.
Под журчание воды перед глазами то и дело мелькали мерзкие кадры: обручальное кольцо на пальце Магдалены, руки Глеба на ее талии, их движения навстречу друг другу…. Шлепки, стоны, запах секса. Мерзко…
Дважды шлюха обманывала своего мужа, оказавшись в кровати женатого мужчины. А туфли… Я тихо хмыкнула, вспоминая, как одним движением отправила одну туфельку в полет в общий коридор, а затем забросила ее в кладовку, где наши соседи хранили санки, старую коляску и самокат. Действовала на рефлексах, бездумно, безрассудно, по–детски, желая напакостить хоть в чем–то, но ни о чем не жалела. Как знать, что будет дальше…
Злые слезы скатывались по щекам, и я сразу смывала их водой, чтобы завтра утром не проснуться с опухшим лицом. Пусть никто не узнает, что сегодня вечером Пиковая Дама ревела, провожая в последний путь разрушенные отношения.
10
— Инга!
Взъерошенный Глеб ворвался в ванную комнату без стука и замер, оценивая открывшуюся картину. Неужели он боялся, что я утоплюсь или вскроюсь от горя⁈ Пффф!!! Не дождется!
Я лежала в ванне, закрыв глаза. Пышные барашки пены расползлись по поверхности, скрывая мое тело от мужского взгляда, по краям ванны были расставлены горящие ароматические свечи.
— Инга, нам нужно поговорить, — он съехал спиной вдоль стены и уселся на пол, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Все не так…
— Хорошо, Глеб, — я открыла глаза, сдула с ладони белые хлопья и посмотрела на мужа. За немногие минуты в одиночестве удалось немного продышалась. Я была готова к диалогу, хотя что тут обсуждать? Хотелось верить, что маска стервозной холодной Пиковой дамы не слетит раньше времени. Кто–то мудрый сказал, что разговоры говорить — не мешки ворочать, но сейчас я была готова поспорить на этот счет. — Не так, говоришь? Я видела тебя, находящегося в здравом уме и твердой памяти.
В нашей квартире.
В нашей спальне.
На нашей кровати ты имел другую женщину.
Замужнюю шлюху. В каком из этих фактов я ошиблась? Подскажи, мой любимый муж.
— Да, все так, но…
— Тогда что не так, Глеб? Что из вышеперечисленного — другое? Или то, что я видела — это не измена? Не предательство?
— Ты не понимаешь, Инга… Магдалена — она…
— Знаешь, мне не интересно, кто она, каким ветром занесло шлюху в нашу спальню и совсем пофиг, как ты можешь оправдать этот поступок…
— Она не шлюха…
— Конечно, — согласилась с мужем, но затем уточнила. — Она — дважды шлюха. Замужняя баба легла под женатого мужика. За такое можно звездочки выдавать, а еще лучше — выжигать их прямо на лбу, чтобы всем вокруг было видно, что у этой дряни напрочь отсутствует представление о том, что такое хорошо и что такое плохо.