— Инга…
Медитация «не реветь» сработала и сожрала проклятые минуты дороги. Открыв глаза, я поняла, что мы приехали. Станция конечная, просьба освободить вагон!
— Инга…
— Тёма, открой дверь. Разблокируй, черт тебя подери! — я рыкнула и снова дернула за хромированную ручку, не глядя на Михайлова.
Паника набирала обороты, оставаться рядом с «Летучим Голландцем» в замкнутом пространстве было невыносимо. Тихий щелчок — как пропуск на свободу. Толкнула дверь Тойоты и едва не выпала из внедорожника, забыв про его высоту.
Ноги подгибались и дрожали, картинка перед глазами размывалась. Эти слезы! Ненавижу! В последнее время Пиковая Дама слишком расслабилась, утонула в любви, чувствах и сахарной вате эмоций. Пришло время собирать камни.
Упаковать вещи — десять минут, снова склеить сердце… Я не знала, сколько времени потребуется в этот раз. Может миссия невыполнима?
Как слепая я шла следом за Михайловым по знакомому маршруту. Холл, лифт. Не реветь! Держаться!
— Инга, ты куда? Ты что делаешь?
Арт открыл дверь, впустил меня в квартиру и попытался ухватить за руку, когда я бесшумно проскользнула в спальню. Не глядя в сторону кровати, выкатила из угла чемодан и распахнула шкаф. Сердце долбилось так, что его удары пробивались в кончики пальцев, заставляя руки предательски дрожать. Вместо ответа я стиснула зубы, чувствуя, что с первым же звуком издам традиционное глупое: — За что⁈
Вопрос, ответ на который уже ничего не сможет изменить.
Я молча срывала одежду вместе с вешалками и бросала в пасть черного пластикового крокодила, когда меня грубо оторвали от процесса. Прижали спиной к горячей груди. Распластали, обездвижили, спеленали.
— Тихо, Пиковая Дама, — шепнул на ухо бархатный баритон. Тот самый, который еще недавно говорил о любви. — Спокойно. Дыши.
Дышать⁈ Разгон от пришибленной тихони до бешенной сучки занял пару секунд. Я вонзила ногти в запястья Михайлова и под едва слышный «ох!» вывернулась из обжигающих оков.
— Я дышу, Арт, но тебе лучше держаться подальше! Дай мне несколько минут, чтобы собрать вещи и я уйду! Исчезну навсегда!
Сердце разорвано в хлам, голос провалился в хрип. Хотелось рычать и кусаться, но не получалось. Я выглядела жалко.
— Черт! — Михайлов запустил пятерню в волосы, с силой растер лицо и сделал шаг, игнорируя мой жест с выставленной вперед рукой. — Инга, подожди. Ты все не так поняла.
Чеку сорвало, граната взорвалась. Я отбросила в сторону блузку, которую так и не донесла до чемодана и захихикала, обнимая себя руками. Сначала тихо, а потом расхохоталась во весь голос.
Да, конечно. Я опять все не так поняла. Знакомая фраза. Слезы прорвали плотину контроля. Они текли рекой, капали с подбородка, оставляя на одежде мерзкие пятна. Сука Пиковая Дама! Где же ты, когда так нужна⁈
— Инга!
Все повторилось: кольцо сильных рук, шумное дыхание у виска, только мои силы куда–то исчезли. Испарились, растаяли под высоким потолком квартиры в звуках дьявольского смеха. Истерика — а это была она — выжала из меня все соки.
— У меня есть невеста, Инга, — шептал «Летучий Голландец». — И это ты. Ты, Инга Пик. Слышишь? Просто… — одной рукой он приподнял мое лицо за подбородок и поймал взгляд. — Просто я хотел все сделать красиво, а не так, в машине, в дороге…
— Что⁈ — эти слова казались бредом, слуховыми галлюцинациями, последствием нервного срыва. Я с трудом сфокусировалась на голосе Артема. Что он сейчас сказал⁈
— Ты меня слышишь, Инга? Понимаешь, что я говорю? — зеленые глаза смотрели с тревогой. Я все еще была его пленницей. — Кивни, если да.
Оказалось, что слышать и понимать — не одно и то же, но я на всякий случай кивнула. В тот же миг Михайлов шумно выдохнул, резко развернул меня, прижав спиной к своей груди. Моя рука — в его. Одно движение, и…
Красивое, похожее на эльфийское. Тонкое витое кольцо с прозрачным камнем сверкало и переливалось на моем безымянном пальце. Мозг вернулся в чат, медленно забирая бразды правления, анализируя происходящее. Етить колотить!
— Я идиот, Инга, — напевал, баюкал, каялся «Летучий Голландец». — Извини, любимая, не подумал.
— Тёма, это…
Собрать себя в кучу оказалось намного сложнее, чем размотать в ошметки, но все получилось. Только договорить мне не дали, сгребли в охапку, вынесли в гостиную и аккуратно усадили в глубокое кресло.