— А как ты…? Сама почему…? Я думал, ты уже третий сон видишь.
— Я уснула, но ты меня разбудил. Я все слышу, Тём, — тонкие пальчики постучали по моей груди в области сердца. — Тут громко…
Громко, ага. Я снова голодный. Три часа ночи, сна ни в одном глазу, младший брат рвется в любимую женщину, но нет. Завтра ей на работу, поэтому…
— Спи, Инга.
— Люблю теб, Тём.
Повернулась на другой бок, прижалась ко мне аппетитной попкой. Искусительница! Как уснул — не помнил, но точно знаю, что сны были очень горячими.
Утро началось с лихорадочных сборов, потом все вошло в привычную колею. Любимая женщина разобралась с одеждой, и мы переместились на кухню. На завтрак — яйца пашот, каша с курагой и изюмом, кофе с круассанами. Семейная жизнь — пушистая белая кошечка, но про зубки и коготки я помнил, да.
— Инга, а с чего вдруг ты спросила про невесту? — если вчера я это не уточнил, то это не значило, что забыл, просто не ко времени было.
— Вот.
Она достала телефон, разблокировала экран и открыла почту.
«Оставь в покое моего мужчину, а то пожалеешь. Быстро поедешь — медленно понесут».
Я перечитал странное сообщение несколько раз, но не смог постичь тайного смысла. Бред какой–то. Сделал скрин, отправил себе: позже разберусь с отправителем.
— Не понял… Инга, поясни.
Любимая женщина смотрела спокойно, словно мы обсуждали прогноз погоды или планы на вечер, хотя во фразе «медленно понесут» звучал явный намек на… похороны?
— В «Завидово» меня чуть не покалечила странная моторная лодка. Это случилось, когда мы с девчонками катались на гидроциклах. Потом — ДТП. Марк сказал, что по колесам моей «Сузуки» стреляли. Автор сообщения — женщина, это очевидно, — Инга встала, сполоснула тарелку и чашку из-под кофе, загрузила в посудомойку. — Кто–то решил свести со мной счеты из–за мужчины, — она подошла ко мне со спины, обняла и положила голову на плечо. — Тём, может ты кого-то из своих дам обидел? Отказал в чувствах или слишком резко послал. Подумай, повспоминай, ладно?
— Что⁈ Почему ты молчала про ДТП? — я развернулся, усадил Ингу себе на колени, посмотрел в глаза. Ни капли тревоги! Вот пофигистка! Кто–то расчехлил ствол, а она так спокойно об этом говорит! — Инга, что за дела⁈
— Я не молчала, Тём. Люди Марка этим уж занимаются. Мы ждем результаты, хотя по стрелку все сложно, а лодку до сих пор не смогли найти.
Люди Марка! Инга все рассказала Баженову, но утаила информацию от меня! В груди тяжело заворочался зверь: его самку посмели обидеть, угрожали и даже подвергли опасности! Инстинкты требовали мести.
— Т-ш-ш… Тём, не надо. Успокойся и не обижайся. Все случилось до того, как мы с тобой… Как мы сошлись, — щеки любимой женщины вспыхнули нежным румянцем, тонкие пальчики скользнули по моему лицу, коснулись волос, отвлекая и расслабляя. — Марк — хозяин «Завидово», поэтому сразу включился в расследование, а теперь еще это письмо, — она поудобнее устроилась у меня на руках, бросив быстрый взгляд на часы. Я заметил, да. — Знаешь, я удивлялась, что кто–то пытается меня запугать, но не пытается объяснить, что нужно делать или наоборот, чего делать нельзя. Я думала, что это как-то связано с работой, но ошиблась. Теперь все стало ясно.
Все происходящее мне категорически не нравилось: обиженная женщина в своей мести могла зайти слишком далеко. Перебрав в памяти всех, с кем встречался в последнее время, всех, кому мог дать ложную надежду, понял, что таких нет. До появления Инги мое общение с женским полом сводилось к конкретным товарно-денежным ритуалам. Никаких иллюзий, никаких ложных надежд. Просто деньги в обмен на секс.
Хотелось оставить любимую женщину дома, ограничить ее контакты с внешним миром, пока неизвестная сумасшедшая дамочка пытается причинить вред Инге, но вместо этого я сам отвез ее на работу и созвонился с другом, владельцем охранной фирмы. Теперь к Пиковой Даме никто не сможет подойти, а все ее передвижения будут под контролем. И чихать я хотел на телодвижения Баженова. А я… я убил несколько часов на то, чтобы разобраться с отправителем письма. Цифровой след — не пустяк, и, осторожно потянув за кончик ниточки, к вечеру я размотал весь клубок.
Сегодня я сам встречал любимую в холле башни «Око». Поцеловал на глазах у всех, вручил букет алых французских роз, игнорируя мрачный взгляд Баженова, что стоял неподалеку. Меня пёрло, как влюбленного подростка. Я был готов кричать на весь мир, что Пиковая Дама — моя. Моя любовь, моя женщина. И я готов за нее сражаться.
Детский сад, честно. И плевать. Наконец–то я чувствовал себя живым.
Подсаживая ее в машину, не отказал себе в удовольствии коснуться волос, вдохнуть сладкий запах, что стал моим наркотиком, и только после этого занял водительское кресло. Джип охраны стоял неподалеку.