— Эй, — я ухватила подругу за руку, когда она заглянула в кабинку, держа в руках очередной шедевр из шелка и кружева. — Иди–ка сюда… — усадила Алену на мягкий пуфик и присела перед ней на корточки. — Хватит молчать, говори. Или мне самой сказать?
В ее глазах сияли слезы радости, щеки вспыхнули нежным румянцем, словно передо мной была не мама пятилетнего шалопая и жена с многолетним стажем, а изящная тургеневская барышня.
— Я беременна, Инга. Срок — почти девять недель, — прошептала Левина, пальцем смахивая с ресниц прозрачную соленую каплю.
А-а-а! Обнимашки — не мой конек, но я не сдержалась. Мы сидели в примерочной: я — в не застегнутом платье винного цвета, Алена — с вешалкой в руках.
— Борис уже в курсе?
— Нет. Я только сегодня сделала УЗИ, потому что боялась, что тест дал ошибочный результат. Вечером хотела ему рассказать, когда Макса спать уложим.
Артем был прав. Эта жизнь полна любви и радости. Еще в ней были ненависть и обиды, и только мы сами решали, что впускать в свою жизнь. Я могла сцепиться с Глебом в судебных тяжбах, делить суммы, лежащие на счетах, завязнуть в разделе имущества, но предпочла просто уйти. Уйти, чтобы открыть новую книгу, а не мусолить страницы старой, уже прочитанной от корки до корки. Нервы и время в обмен на рубли? Да ну нафиг!
У меня была работа и квартира, а деньги — это просто бумажки, а еще — поводок и ошейник, способ манипуляции. Я выбрала свободу и ни разу об этом не пожалела.
— Я рада за вас, Ален. За тебя, за Бориса и за Макса. Он так хотел стать старшим братом, и его мечта скоро исполнится.
Мы еще немного пообнимались, шепча друг другу слова поддержки, и вышли из кабинки с тремя платьями и блестящими от слез глазами. Это были слезы радости.
Стоя перед зеркалом, я вспоминала события вчерашнего дня и едва удерживалась от неуместных эмоций: не хватало еще испортить макияж, на который было потрачено почти полчаса!
— Инга, — Артем заглянул в комнату и замолчал. Привалился плечом к дверному косяку. Замер. Задумался. — Ты…
— Что? Не так? — я с трудом сглотнула и бросила взгляд в зеркало. — Тебе не нравится? Переодеться? — дернулась к шкафу, но замерла под тяжелым взглядом, которым меня уже раздели и несколько раз отлюбили в разных позах. За время, проведенное вместе, я научилась узнавать в зеленых глазах чертей, танцующих знойное танго.
«Летучий Голландец» двигался бесшумно. За пару шагов он преодолел расстояние и встал у меня за спиной. Высокий, широкоплечий, одетый в темно-синий костюм и белоснежную рубашку, он являлся образцом мужской элегантности. Не приторной и наносной, а настоящей, природной. Аура альфа-самца появлялась раньше, чем мой будущий муж. Она заполняла все пространство, а его запах… Божечки, я дурела от аромата его кожи, от взгляда, а…
— Инга! — тихий баритон вернул меня в реальность. — Ты обалденная. Идеальная, — Тёма уткнулся носом в мои волосы и сделал глубокий шумный вдох, запуская мурашки по всему моему телу. — Такая… моя, — он красноречиво прижался пахом к моим бедрам, предъявляя твердые доказательства. — Нежная любимая женщина. Хочу тебя всегда.
Кто сказал, что женщина любит ушами? Я с ним солидарна! Завтра можно будет заняться самокритикой, а сегодня я предпочла купаться в комплиментах.
— Если мы сейчас же не выйдем из спальни, я за себя не ручаюсь.
Его губы коснулись чувствительной мочки уха, горячие пальцы пробежались по моей шее. Плавили, расслабляли, ласкали.
Я собрала остатки воли в кулак и смогла выскользнуть из объятий, из любовного дурмана, потому что руки уже тянулись к пуговицам его рубашки. Еще немного — и будет любовь, а нас ждали на другом конце Москвы.
Вечер прошел как в тумане.
Лежа на плече Артема, я вспоминала его родителей. Мама — учитель английского языка, папа — инженер. Не было никакого пафоса, показухи и красивых слов. Семья Михайловых приняла детдомовку Ингу, которая скоро станет их частью.
— Они непременно начнут говорить о внуках, — заранее предупредил Арт. — Так что приготовься. Будущие бабушка и дедушка уже прочитали всю необходимую литературу и распределили роли. У нас будут хорошие помощники.
Все летело слишком быстро. Я не успевала переставлять ноги, волна событий несла на своем гребне слегка растерявшуюся Ингу. Несла туда, где я еще не бывала.
— Я не против, Тём. Я… я очень хочу ребенка и не собираюсь откладывать эту тему в долгий ящик.
Внезапно автомобиль резко вильнул вбок, Михайлов нахмурился.
— Инга…
— Извини. Я не знала, что ты против, — на мгновение я растерялась. — Просто мы еще не обсуждали этот вопрос.