— Инга, — поморщился мой собеседник, словно испытывал непрекращающуюся зубную боль. И да, я умела быть именно ей, этой ноющей болью. — Ну что за выражения? Вырубай Пиковую Даму, хватит уже.
— Какая ситуация, такие и выражения, дорогой. Так что ты еще хотел сказать?
— Бл*дь… — Глеб запустил пальцы в шевелюру и сильно потянул себя за волосы. Фокус барона Мюнхгаузена повторить не удалось: болото измены цепко держало свою жертву в своем плену.
— Типа того, — кивнула пока еще мужу и, вставая в ванной, потянулась за полотенцем, игнорируя его темнеющий взгляд. — Я подобрала другое определение, но и это тоже сгодится для описания твоей Магдалены.
— Инга, мы справимся с этим, — дернулся Глеб, заметив, как я покачнулась, надевая пижамные шорты и топ. — Ты чего?
— Ничего. Спасибо, что напомнил.
Я сняла обручальное кольцо и точным броском отправила его в распахнутую пасть фаянсового друга. Бульк! Тоненький золотой ободок бесследно исчез в глубинах унитаза. Ни возмущенный возглас Глеба, ни его гневный взгляд не помешали моему точному броску.
— Инга, ты чего творишь⁈
— Всего лишь подвожу итог нашей семье. Ты начал, а я завершила. Так сказать, спустила изгаженные отношения в сортир. Буквально. Пусть плывет. Дерьмо к дерьму. Аминь.
Внутри все кипело и булькало от боли и обиды, но я запретила себе проявлять эмоции. Не реветь! Не сейчас! Все будет, только позже.
— Хорошо. Может ты и права. Я куплю тебе новое кольцо, Инга.
— И заодно купи нового себя, потому что старого я никогда не приму… — я вышла из ванной и направилась на кухню: без таблетки от головной боли сегодня уснуть не получится.
— Ты о чем, дорогая?
Глеб следовал за мной, словно охотник за добычей, только я уже ничего не боялась. Лицемерное «дорогая» резало слух, лишний раз подчеркивая абсурдность и цинизм ситуации. Выпотрошенная, с развороченным сердцем и мертвой душой, я стала прозрачной оболочкой себя прежней, собственной тенью.
— О том, что от тебя всегда будет пахнуть ее ужасными духами, Глеб. Ты можешь мыться часами, но всякий раз я буду чувствовать этот запах.
Я не лгала. «После любви» — так назывался узнаваемый парфюм Магдалены. Одна капля шедевра убивала лошадь, две — являлись оружием массового поражения. Творение Томаса Космалы требовало аккуратного обращения и тщательной дозировки, но вавилонская блудница напрочь игнорировала понятие о норме. Похоже, этот порок распространялся на все сферы ее жизни.
— Или ты думаешь, что я забуду, как ты лапал ее тело? — продолжила, наливая в стакан воду и выдавливая из блистера таблетку. — А твой сморщенный мокрый дружок, — я мотнула головой, указывая направление ниже его пояса. — Неужели я смогу забыть, как он вывалился из ее щели? Ты даже не подумал о защите, Глебушка. Я говорю, а меня тошнит от всей это мерзости. Нет, дорогой. Я не буду справляться «со всем этим», как ты выразился. Я уйду, а вы развлекайтесь. Подобное притягивает подобное. Вы нашли друг друга, два предателя.
— Инга…
Мой пока еще муж сделал шаг вперед, но я выставила перед собой ладонь и качнула головой.
— Не смей. Не прикасайся ко мне, Глеб. Я съеду из квартиры через десять дней, а завтра оформлю заявление о разводе. Тебе останется только заполнить свою часть и подписать документ в личном кабинете на госуслугах. Детей у нас нет, материальных претензий — тоже, так что разведут быстро. Эти десять дней я поживу в гостевой комнате. Надеюсь, ты понял, что с этого вечера мы уже не муж и жена. Я отпускаю тебя, Глеб, и ухожу.
11
— Глупышка, ну куда ты пойдешь?
Карие глаза согревали, баритон мужа наполнился теми самыми бархатными чарующими нотами, которые околдовывали разум, превращали мой мозг в кашу, а волю — в тряпку. Раньше, но не сейчас.
— В свою квартиру. Договор найма скоро заканчивается, жильцы соберут вещи и освободят помещение.
У меня была собственная двухкомнатная квартира, которую я уже несколько лет сдавала семейной паре. Да, она не такая большая по сравнению с нашей трешкой. Да, расположена значительно дальше от центра города и от моей работы, но это было мое жилье. Мое старое гнездо, крепость. Стены одиночества.
— Инга, не надо этого делать, — сказал Глеб, запустив руку в волосы. Эту его привычку я хорошо изучила, как и все прочие, но почему–то все равно упустила из вида появление любовницы.
— И давно ты с ней?.. — голоса не хватило, чтобы договорить фразу, но муж и так все понял. Замялся, занервничал, пряча взгляд. И это был ответ. Давно.