Он не хотел выходить из тесной ванной, широкими плечами перегораживая дверь. Мы стояли совсем рядом, я чувствовала тепло его тела, знакомый запах. И ничего… совсем. Ноль. Моя внутренняя женщина молчала. Кто бы знал, где прячется этот стоп–кран: в голове? В сердце? А может в душе́?
35
— Инга, — Глеб громко сглотнул и потянулся к поясу моего белого пушистого халата. — Мы можем…?
Хриплый голос, тьма в глазах, подрагивающие от желания пальцы. Он совсем с ума сошел⁈ Для меня этот вопрос закрылся автоматически после того вечера, а у мужа, как оказалось, было другое мнение. Он меня хотел и намеревался получить желаемое.
Кажется, пришло время показать свою вторую сущность. Я была не только понимающей супругой, чутким собеседником и верным другом, но и стервой, сукой, которая готова отвечать болью на боль. Прикипевший к открытой ране пластырь лучше отрывать одним резким движением. Пиковая Дама мне в помощь!
— Не можем, Глеб! — я толкнула его в плечо и выскочила, наконец, в коридор. — Даже не мечтай! И никогда уже не сможем!
— Инга, но это глупо. Я же знаю, что ты меня хочешь, а я — тебя…
Он опустил взгляд на свои брюки. О да, его желание было очевидным, но для меня это не имело никакого значения, хотя еще недавно губы и пальцы мужа, его член заставляли мое тело звенеть от удовольствия, разлетаться в звездную пыль от наслаждения, улетать в нирвану оргазмов.
— Я. Тебя. Не. Хочу, — каждое слово, холодное и тяжелое, я бросала, глядя в карие глаза. — Я любила тебя, Глеб. Тогда ты был моим единственным, а сейчас…
— Я и сейчас твой, Инга, — он все–таки сгреб меня в объятия, шептал в макушку, поглаживая спину своими горячими руками. — Только твой…
Такой родной, знакомый, мой… Как забавно играет с нами мозг. Стоило только вспомнить кадры страстного секса с Магдой, как все иллюзии исчезли, надежда на лучшее испарилась, как туман. Красивые слова, но такие лживые. Только твой… Только? Гнев поднимался из глубин, требовал выхода, эмоции бурлили. В конце концов, легкий эмоциональный выброс мне точно не помешает.
— А как же твоя Лена? — я змеей вывернулась из сильных рук и поплотнее запахнула полы халата. — Она не в счет?
Тишина и тяжелый взгляд были мне ответом. Судя по позе и выражению лица Глеба, он не был готов меня отпустить, вечер откровений продолжался.
— Или ты хочешь сказать, что этого больше не повторится? — я задала вопрос, а в голове звучала фраза Панкратова о том, что мой муж — таблетка для его жены. Таблетка… смешно. Только от этого смеха начинало щипать глаза и за грудиной снова ожила тупая боль. Глеб — курс антидепрессантов. Интересно, с какой частотой его нужно «принимать»? Как часто их тела должны соединяться? — А может она для тебя ничего не значит? Ну что ты молчишь⁈ Ответь!
Но в ответ опять ни звука, и я решила перейти к «ковровым бомбардировкам». Хватит деликатничать и щадить мужское эго!
— Раньше ты был моим, Глеб. Только моим! А сейчас стал общественным, как туалет на вокзале. Мало ли кто в него заходит… А я не могу спать с таким… слишком брезгливая. Инфекции всякие, опять же…
Мой голос справился. Выдержал, не сорвался в хрип или писк. Муж дернулся, словно получил неожиданный удар в корпус. А я на самом деле била. Осознанно, с оттяжкой. Вспарывала мужское эго, не обращая внимания на боль в карих глазах. Так надо. Чтобы понял, отпустил и не затягивал с разводом.
— Что ты говоришь⁈ — проскрежетал Глеб. В его глазах разгоралась злость. — Какие инфекции⁈ Какой туалет?
— Про инфекции у блудницы своей спроси, что же касается туалета… Я смыла в него свое кольцо после того, как ты это сделал с нашей семьей. Если не хочешь меня услышать — твои проблемы. А я устала, спать пора. Завтра на работу.
До гостевой комнаты было всего несколько шагов, но пока я дошла до двери, каждой клеточкой тела ощущала исходившую от мужа злость. Ничего, я выдержу. Меня никогда не хватало на длинные красивые истерики. Вспыхнуть, выбросить эмоции и отползти восстанавливаться — вот мой сценарий. Но, кажется, Луговой предпочел играть вдолгую.
— Завтра поговорим, Инга. Сегодня ты не настроена на конструктивный диалог.
Я и завтра не буду на него настроена. Книга наших с Глебом отношений прочитана и закрыта, убрана мной на дальнюю полку, спрятана на чердаке памяти.
— Спокойной ночи, Глеб.
Эта ночь и правда была спокойной. Подскочив в постели от трели будильника, я поняла, что отлично выспалась и, как барон Мюнхгаузен, готова к трудовому подвигу.
Удивительно, но в квартире было тихо. Неужели Глеб ушел раньше, чем я встала? Или он еще спит? Уточнять, какой из вариантов был верным, не стала. Позавтракала, сделала легкий макияж, вызвала такси и поехала к ресторану «Плаза», где со вчерашнего вечера была припаркована моя Сузуки Витара. Приветливо подмигнув фарами, любимая машинка разблокировала двери. Двадцать минут в пути — и я на месте.