Он сделал, как и обещал. Довез, поднял на четвертый этаж объемные сумки и замер, осматриваясь, закрыл за собой входную дверь. В тот момент и без того небольшая прихожая хрущевки показалась мне спичечным коробком, в котором совсем не осталось воздуха.
После работы клининга квартира сияла всеми поверхностями, в воздухе витал аромат чистящих и моющих средств. Пробежалась по комнатам, распахнула форточки и вернулась к гостю, который несмело топтался на одном месте.
Артем с легкостью заполнял пространство своей энергетикой, почти полностью перекрывая широкими плечами дверной проем.
— А у тебя тут миленько…
— Если сравнивать с бочкой Диогена, то да, — усмехнулась я, жестом пригласив мужчину на кухню. — Не надо лукавить, Тём.
— Никакого лукавства, Инга, — сверкнул зелеными очами Летучий Голландец, неизвестно откуда выудив бумажный пакет со знакомым логотипом. — Ставь чайник, ужинать будем.
Я от души расхохоталась, услышав последние слова, сказанные низким глубоким голосом. Открывай, Сова! Медведь пришел.
Да, именно так.
— Ты чего? — Арт растерянно посмотрел по сторонам, нервно причесал волосы пятерней. — Я сказал что–то смешное или испачкался?
— Все в порядке, Тём, просто я уже забыла, какой ты…
— Какой? — голос мужчины звучал непринужденно, но в глазах застыло напряжение.
— Настоящий. Внимательный. Ты когда успел в кофейню заскочить?
Мне не жалко комплимента, идущего от души, а Летучий Голландец расслабился и выдохнул. Всем хорошо.
— Пока ты с вещами занималась. Времени было достаточно. Ты сама говорила, что там вкусно готовят.
Он помнил мои слова, сказанные очень давно. Немыслимо, невероятно, но факт.
Знаете, в чем преимущество кухни в хрущевке? Можно дотянуться до плиты и холодильника, не вставая со стула. Удобно, да.
Пока микроволновка разогревала стейки лосося в сливочном соусе, я накрыла на стол, щелкнула кнопкой чайника.
— Бокалы есть? Нужно отпраздновать твой переезд и начало новой жизни.
Артем продолжал доставать кроликов из шляпы, и очередным сюрпризом стала бутылка красного вина.
— Конечно есть.
За окном кухни старый клен размахивал мощными зелеными лапами, золотой диск солнца клонился к закату. Апрель — почти лето. Повезло нам с погодой в этом году.
— Инга… Я…
Артем накрыл ладонью мои пальцы, обволакивая теплом, голосом, взглядом. Он не давил, не принуждал, это была тихая интервенция и потому — крайне опасная. Пронзительная трель звонка разрушила магию момента, ударила по нервам.
— Ты кого–то ждешь?
Потребовалось несколько секунд, чтобы мой одурманенный мозг извлек из памяти ответ на вопрос.
— Да, — я вскочила со стула, договаривая на ходу. — Мне должны привезти кровать и диван. Совсем забыла…
Подъем мебели на четвертый этаж без лифта, попытка вписаться в повороты и узкие дверные проемы… Я подозревала, что только присутствие Артема спасло мои уши от большого количества отборного русского мата.
— Хозяйка, доплатить бы надо за работу, — шмыгнул носом бригадир грузчиков. — Двойная работа — занести новое и вынести старое — плюс отсутствие лифта. Замаялись парни, сама видишь…
Я не успела открыть рот, как широкая спина Михайлова перекрыла фигуру просителя.
— Инга, ты иди полюбуйся мебелью, а я сейчас разберусь…
Меня послали, я и ушла оценивать покупки. Матрас оказался идеально жестким, как я и хотела, кровать — крепкой и надежной. На первый взгляд. Велюровый диван с оттоманкой — то, что нужно для отдыха. Я была довольна.
— Все в порядке?
Хрущевка — она такая, коварная. Сделав шаг в коридор, я буквально впечаталась носом в грудь Артема, который уже разобрался с грузчиками, закрыл входную дверь и направлялся в комнату.
Одна рука легла мне на талию, вторая удерживала спину.
— Инга…
В этот момент Летучий Голландец был вполне материален. Я слышала биение его сердца, ощущала жар тела, внезапно окаменевшие мышцы. Зеленые глаза медленно заливала тьма. Его губы скользили по моему лицу легкими быстрыми прикосновениями, изучая, запоминая. Теплые, они хранили тонкий вкус красного вина и пьянили. Мы делились друг с другом дыханием, нежностью, которая грозила сорваться в неконтролируемую страсть. Между нашими телами оставалась только одежда, в мое бедро красноречиво упиралось твердое мужское желание.
Я закрыла глаза, пропуская через себя ощущения, которые дарил Михайлов. Он другой. Не Глеб. И на Марка не похож. Вот черт! Я дернулась словно от удара током. Что происходит⁈ Что я творю⁈ Ну ладно Марк, с ним я исцеляла раны предательства мужа. Как бы не пыталась убедить себя в обратном, но сейчас было ясно, что мой любовник в «Завидово» явился пластырем, спасшим от катастрофической кровопотери. Нам надо остановиться!