— Инга, а ты чего загрустила? — в антракте Милена подхватила меня под руку и повела по коридорам Мариинки. — О чем думаешь?
— Да так…
Рассказывать о «втором акте» Мерлезонского балета с Баженовым я не хотела, от вопросов сестер о «спасателе» ловко увернулась. Милена почувствовала мой внутренний раздрай и решила сменить тему.
— Инга, а Артем правда твой приятель?
— Ну… — я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос, но сейчас надо было придерживаться изложенной ранее версии, — да. А что такое?
— Значит ты не будешь возражать, если я с ним… — щеки Красавиной внезапно полыхнули румянцем смущения, а в глазах мелькнули черти. — Если я с ним попробую сойтись поближе. Кажется, он мне нравится…
Кажется… вот и мне многое кажется, но как далеко это от реальности? Я прислушалась к себе, чтобы сформулировать честный ответ. Сердце слегка дернулось, но не замерло от боли, не забилось быстрее в предчувствии потери, а значит…
— Я не возражаю, Милен. Пробуй. Если у вас с Артом все получится, я буду рада.
Питер… город широкой души и крепких объятий, надежный, спокойный и высокородный. Я покидала его с сожалением и благодарностью за два дня позитива. За посиделки на Марсовом поле, за прогулки по аллеям Зимнего сада, за бесконечные коридоры Эрмитажа и Екатерининского дворца. Артем, как только предоставлялась возможность, присоединялся к нашей компании, заставляя Милену расцветать на глазах. Истинный джентльмен, Михайлов умудрялся оказывать знаки внимания всем, даря улыбки, вовремя подавая руку или открывая тяжелую дверь.
Я улетала в Москву, оставляя сестер и «Летучего Голландца» в Питере. У девчонок были дела на швейном производстве, у Арта — очередные переговоры и открытие нового офиса.
Дорога домой всегда казалась мне короче, чем из него, так было и в этот раз.
— Спасибо, — я вышла из такси, закрыла дверь авто и подняла голову в поисках окон своей квартиры на четвертом этаже. Темных окон и пустого помещения, где меня никто не ждал, кроме воспоминаний и пыли, скопившейся в углах за эти дни. Кошку завести, что ли? Или собаку? Нет, за ними нужно ухаживать, а значит все мои поездки полетят в тартарары.
— Инга!
Вот черт! От неожиданности я едва не подпрыгнула. В ночных сумерках притаился хищный «Ягуар», стоящий в глубине двора. Марк, одетый в черную водолазку и такого же цвета джинсы, вышел из салона и с каждым шагом сокращал расстояние между нами. Он был зол, я чувствовала это каждой клеточкой кожи, а интуиция орала, что нужно бежать, спасаться, пока… Кстати, а с чего бы мне бежать? И что значит «пока»? Не чувствуя за собой никакого греха, я молча смотрела на Баженова. Хорош, черт! Хорош в любом прикиде, будь то дизайнерский костюм, джинсы с водолазкой или униформа спасателя, а уж без одежды… Я незаметно сглотнула и облизнула внезапно пересохшие губы. Опять меня понесло не в ту степь!
— Инга, ты где была⁈
Карие глаза Марка стали совсем темными, почти черными. Он жрал меня взглядом, и… да, точно! Сделал глубокий вдох, подойдя совсем близко, словно обнюхивал, выискивая посторонний запах, запах другого мужчины.
— Отдыхала. А что, нельзя было? — я спокойно переложила сумку с вещами в левую руку, а правой достала из кармана ключи от квартиры.
— Ты была с ним! — обрушил на меня обвинение Баженов. — С ним, Инга!!! Я тебе сказал, что ты моя, а ты поехала с ним в Питер!
С каждым словом голос Марка становился все громче, а процент злости рос, как на дрожжах. Это что, сцена ревности⁈ Я открыла рот, чтобы задать парочку наводящих вопросов, когда из подъезда вышла соседка Мария Ивановна — божий одуванчик и первая сплетница подъезда — и неспешно устроилась на лавочке, словно заняла место в первом ряду и приготовилась насладиться представлением.
— Добрый вечер, Ингуля. А я подышать свежим воздухом перед сном вышла. Вы что, ссоритесь? Он к тебе пристает? Может полицию вызвать?
— Добрый вечер, Мария Ивановна, — моментально отозвалась я, глядя на то, как при словах о полиции из груди Баженова вырвался сдавленных хрип то ли возмущения, то ли гнева. — Нет, не пристает. Все в порядке. Иди за мной.
Последняя фраза была адресована Марку. Если он хочет поговорить — мы поговорим, но устраивать разборки на глазах «благодарной публики» в лице соседки я была не готова. Сегодня четвертый этаж казался бесконечной высоким и далеким, а количество ступеней не подлежало счету. Дыхание Баженова, его взгляд обжигали спину. Ничего, на моей территории разговор пойдет по моим правилам. Открыв дверь квартиры, я сразу прошла в комнату: оставаться рядом с огнедышащим мужчиной в тесной прихожей было не то, чтобы страшно, но слишком тесно.