— Просто секс, Марк. Ты решил объявить меня своей женщиной, но при этом не знаешь обо мне ничего, кроме паспортных данных. Ноль. Зеро. Я для тебя — закрытая книга, как, впрочем, и ты для меня. Согласись, это просто смешно…
Как же долго длился наш разговор! Я устала от тяжелого взгляда карих глаз, от усмешки, внезапно появившейся на красивых губах Баженова. Тех губах, что я целовала, теряя голову, что нескромно и жарко ласкали мое тело. Усмешка горькая, саркастическая, от которой в мою кровь бумерангом влетели колючие кристаллы боли. Я царапала его душу, он делал то же самое с моей. Молча, без слов.
— Смешно… — Марк несколько секунд смотрел на меня в упор, потом перевел взгляд на окно, за которым царствовала ночь. В комнате внезапно стало холодно. Мужчина, который совсем недавно согревал, сейчас выкрутил режим холодильника на максимум. — А знаешь, Инга, ты права. Все это смешно и глупо. Спасибо, что сказала, развеяла мои иллюзии. Я все понял и больше тебя не побеспокою. Отдыхай, спокойной ночи…
Он развернулся и направился к выходу, оставив меня одну. Тихо щелкнул замок на входной двери. Мгновение, и я услышала шаги по ступеням. Ушел.
Я без сил упала в кресло и закрыла глаза. Кажется, разговор ушел куда-то не туда, и Марк все не так понял. Его выводы и последние слова пугали и обещали проблемы. Я не отказывалась от него и от наших отношений, просто не хотела, чтобы он давил, навязывал свою волю и видение ситуации, ведь у каждого есть право голоса и собственное мнение. И да, секс — не повод предъявлять права на человека.
Фото… те, которые упоминал Баженов, были размещены на страничке Карины Красавиной. Питерские крыши, мы с Артемом на фоне синего неба, наши сцепленные руки. Вот он прижал меня к своей груди, удерживая за талию. В этом не было ничего криминального, максимум — романтика и полное отсутствие эротики. Я до ужаса боялась высоты, поэтому за время прогулки ни разу не выпустила ладонь Михайлова из своей. Вот тебе и прогулялись!
53
Марк Баженов
Надо было уйти… аккуратно, тихо, чтобы ничего не разрушить, не сказать лишних слов… Тех, после которых уже не будет пути назад.
Какая маленькая квартирка. Пара-тройка шагов, и я уже оказался в тесной прихожей, заставляя себя не хлопать входной дверью, хотя хотелось жахнуть так, чтобы дом вздрогнул, а с потолка посыпалась висящая хлопьями, пожелтевшая от времени штукатурка.
Перед глазами — пелена, сердце заходилось в приступе тахикардии, готовое разнести в хлам ставшей тесную грудную клетку.
Бум–бум–бум. Грохот в ушах и висках. Кажется, это тоже сердце. Оно везде. Сумасшедшее, сорвавшееся с рельсов и несущееся под откос.
Я остановился на площадке, вцепился руками в подоконник и закрыл глаза. Дышать, нужно было дышать, чтобы не угробить никого на дороге. Нельзя садиться за руль в таком состоянии.
Сумрак за окном был намного светлее того, что творилось сейчас в моей голове, в душе.
«Я не твоя женщина» бился в памяти любимый голос. Четыре слова как приговор. Услышал, но не принял, не поверил.
Я выслушал их, не дрогнув ни единым мускулом. Нельзя показывать эмоции. Мужчина всегда должен быть спокоен, чувства — удел слабых женщин, поэтому я успел покинуть квартиру до того, как тьма вырвалась наружу.
Ткнулся лбом в стекло, но легкая прохлада прикосновения не погасила ревущее в груди пламя.
«Не твоя…».
Хотелось вернуться, схватить Ингу в охапку, встряхнуть хорошенько, посмотреть в зелено–карие глаза и…
Ну зачем ты так со мной⁈ Хватит уже, отключай стерву, ты ведь девушка, слабая и эмоциональная. Фото из Питера… на них ты была именно такой. Ты улыбалась Михайлову, держала его за руку, смотрела влюбленными глазами, а рядом со мной почему–то демонстрировала сильную женщину. Я ведь и правда узнал о тебе все, и не только паспортные данные. Служба безопасности хорошо поработала, глубоко рыла, вплоть до несчастной первой любви и аллергии на лилии.
И про Пиковую Даму тоже в курсе. Сегодня ты выпустила ее прогуляться, правда? Спустила с поводка и скомандовала «фас!». Это она жалила меня ядовитыми словами? Она, не ты.
«…секс с тобой мне очень понравился». Это был не просто секс, Инга. Это была любовь, она есть, и ты это прекрасно знаешь. Твои стоны, оргазмы, отклик тела на мои ласки — все это было настоящим, искренним, но ты это решила обнулить, обесценить. Зачем? Почему решила спрятать чувства?