Баженов молчал. Он знал ответ, или — как минимум — догадывался, но предпочел оставить информацию при себе. Да почему⁈
— Кажется, мы договорились, что ты мне все расскажешь, — я демонстративно освободила свою руку от пальцев собеседника: если он играет нечестно, то и я могу позволить себе легкую манипуляцию. — Ну как знаешь. Разворачивай машину и отвези меня домой.
Тыг–дым, тыг–дым, тыг–дым, пальцы Марка отбивали по рулю сложный ритм. Он думал, а я не мешала.
— Я предлагаю компромисс, — ошарашил меня несостоявшийся «спасатель».
— Какой?
— Сейчас мы едем к тебе, ты собираешь вещи на неделю и живешь у меня.
— И в чем прикол? — все происходящее было похоже на игру в наперстки. Кручу, верчу, запутать хочу.
— Никакого прикола, Инга. Я расскажу тебе все, как только ты окажешься на закрытой охраняемой территории.
— А себя ты предлагаешь в качестве охранника? — я с прищуром посмотрела на широкоплечую фигуру, оценила сильные руки Баженова. Ну а что? Между прочим, Кевин Костнер не был похож на шкаф с антресолью, а работал телохранителем весьма успешно, если верить одноименному фильму. Визуально Баженов ему ничем не уступал, да.
— Если дама не будет возражать, то да, — отозвался Марк, не скрывая танцующих во взгляде чертей.
Любопытство — оно такое. Коварное, захватывающее в свои сети. Изобразив для приличия пару минут активной умственной деятельности, я кивнула, насколько дурацкий воротник позволял это сделать.
— Хорошо, едем. Но потом ты все мне расскажешь. Все!
Интересно, я проиграла или выиграла в этой дуэли? В любом случае, условие было выставлено, оставалось только ждать.
— Договорились, Инга. Обещаю.
Марк нажал на кнопку. Двигатель мощного седана довольно заурчал, замурлыкал большой кошкой. Полчаса в дороге, и мы на месте.
Вещи на неделю уместились в один чемодан. Когда я вышла из комнаты, в очередной раз наткнулась на удивленный взгляд карих глаз. Хорошая традиция, однако. Я — не простая и скучная. Я — женщина с изюминкой.
— Я готова, можно ехать.
— А уж я-то как готов, — хриплым шепотом отозвался Баженов, словно нечаянно встав за моей спиной в тесном коридорчике. Зарылся носом в мою макушку и довольно фыркнул. — Поехали.
Ага, он сказал «поехали!» и махнул рукой, а в моей голове крутилась навязчивая строчка из другой песни.
Куда ты, тропинка, меня привела?
Вляпалась Пиковая Дама! В очередной раз, и снова — по самую маковку.
— Ну и ничего ж себе! — я не смогла сдержать восхищенного возгласа, когда машина замерла на подземной парковке огромного небоскреба из стекла и металла. — Обалдеть!
— Не то слово! Сам тащусь!
Марк одной рукой вытащил из багажника достаточно тяжелый — на мой взгляд — чемодан и легко подтолкнул меня к двери.
— Идем, Инга. Труба зовет!
60
Прозрачная капсула лифта уносила нас в космос. Семьдесят седьмой этаж — это вам не шутки! Сегодня я узнала, что Баженова можно причислить к небожителям. Буквально.
— Добро пожаловать, Инга.
Электронный замок считал отпечаток пальца хозяина, раздался тихий щелчок. Тяжелая входная дверь сама начала открываться, в просторной прихожей автоматически включился свет. Пещера Сим–Сим, не иначе. Интересно, какие сокровища она скрывала?
Я видела роскошные дома и квартиры. Казалось бы, меня трудно чем–то удивить, но… Двухэтажные апартаменты для одного — одного-единственного, Карл! — человека — это перебор.
Стиль хайтек не удивил. Меньше всего я ожидала обнаружить здесь мягкие подушки, салфетки и ковры на стенах, скромный лофт тоже не подходил деловому и энергичному характеру Марка, но выдержанное в коричневых и теплых белых оттенках пространство казалось слишком аскетичным и суровым. Все было слишком правильным, минималистичным, рациональным. Ни одной инородной детали, каждая мелочь идеально вписывались в интерьер.
На полу — сверкающий мрамор, жидкая штукатурка на стенах, мягкое периферийное освещение. Много воздуха, света и свободного пространства. Сколько тут квадратных метров? Триста? Четыреста?
— Иди за мной, я покажу твою комнату.
По широкой лестнице с затейливой хромированной балюстрадой мы поднялись на второй этаж. Четыре двери. Пока я крутила головой во все стороны, Марк открыл одну из них, крайнюю слева.
— Проходи, располагайся.
Он поставил мой чемодан возле двуспальной кровати, заправленной покрывалом цвета капучино, и вернулся к дверям, предоставляя мне возможность осмотреть новую гавань. Прислонившись плечом к косяку, Марк не спешил уходить, а я не спешила разбирать вещи. То, что произошло за прошедшие сутки, еще не до конца уложилось в голове. Целую неделю я буду жить здесь. Ладно, допустим. А что дальше? Я в раздумье присела на кресло, стоящее у большого панорамного окна, из которого открывался потрясающий вид на столицу. Семьдесят седьмой этаж — почти небо, стратосфера. Жители Москвы казались едва заметными точками, создающими броуновское движение на широких тротуарах, а машины — шустрыми муравьями, снующими по проспектам. Да, и масштабы, и значимость — все могло измениться от точки зрения.