Вероятность, что мой муж заглянет в это кафе была нулевой: с тех пор, как бизнес пошел в гору, Глеб отдавал предпочтение дорогим ресторанам, пренебрежительно называя маленькие кафешки забегаловками.
Я увидела его… Черный внедорожник с тремя семерками в номере. Это машина моего мужа, Глеба Лугового. Через окно хорошо просматривался пассажир, сидящий рядом с водителем. Вернее, пассажирка: длинноволосая брюнетка. Я поставила чашку с кофе на стол и закрыла глаза.
— Ты хотела получить ответ, Инга, теперь он у тебя есть! — заходилась от бешенства интуиция. — Твой муж — м*дак! Изменщик! Я предупреждала!
— А вдруг они просто заехали по делам? — цепляясь за призрачную надежду, шептала любовь. — Может они просто коллеги? Ты ведь не спросила у подруги, кем работает Магдалена…
Через приложение я наблюдала за тем, как машина подъехала к подземной парковке, миновала шлагбаум, а через несколько минут пара вышла из лифта на нашем этаже. Все чинно и прилично. Почти. Рука моего мужа лежала на талии женщины. Ее макияж, прическа, яркая красная помада на губах были идеальными. Пока что…
Выдох–вдох. Тик–так. Выдох–вдох. А вдруг… я, как последняя дура, впилась в экран телефона, уговаривая про себя: — Возьми документы и выходите, ну же!!!
Нет. Дверь в квартиру двести сорок восемь оставалась закрытой.
8
Я рассчиталась за кофе и десерт и вышла из кафе. На улице темнело. Фонари и яркие витрины магазинов подсвечивали путь. Конечно, можно было позвонить мужу, предупредить, что возвращаюсь, и тем самым избежать апокалипсиса, вернее — отсрочить его. Но… нет. Я должна увидеть все собственными глазами…
Наверное, это была высшая степень мазохизма, самая жестокая и разрушающая, но я решила идти до конца.
Ключ никак не попадал в замочную скважину, так тряслись руки, но наконец все получилось. Тихо потянула на себя тяжелую дверь и вкатила чемодан в прихожую. В квартире было темно, из динамиков профессиональной аудиосистемы доносились звуки природы. Ловушка сработала: в прихожей кроме обуви мужа стояла пара черных туфель на высокой шпильке. Сердце подпрыгнуло, больно ударилось о ребра, вышибая последний дух.
Я скинула обувь и молча присела на корточки, собираясь с силами. Пора. Пиковая Дама сможет, она справится. У нас обеих уже не оставалось выбора.
Горячо, душно, нечем дышать. Пол под ногами обжигал голые пятки, воздух с трудом пробивался в легкие. Шла по раскаленной лаве прямо к кратеру вулкана, в котором сейчас сгорю дотла. Мой личный ад распахнул ворота.
В спальне царил полумрак, пахло сексом и пороком. Изменой. Предательством. Я сжала руки в кулаки и сделала последний шаг.
— Глебушка–а–а… — стонала брюнетка, сидя верхом на моем муже, ритмично двигая бедрами. — Еще! Вот так! Да–а–а…
Длинные темные волосы разметались по спине, как змеи на голове Медузы Горгоны.
— Ммм… — хрипел мой пока еще муж. — Иду к тебе… Я сейчас кончу… Уже почти, — сипел, обхватив любовницу за талию, задавая нужный темп, активно вколачивался в нее бедрами. — Да–а–а…
Их голоса проникали в мозг размытым шумом. Я словно смотрела кино в старом кинотеатре. Дешевое порно. Не видеть, не слышать! Не надо! Но уже поздно. Ты хотела все знать, Пиковая Дама, так жри полной ложкой, только не подавись!
— Я больше не могу-у-у…
Женский шепот выжигал сознание, мужской стон испепелил сердце. Мой выход, время пришло.
— Не можешь — не берись! — ударом кулака по выключателю я врубила свет в спальне. Ослепляя, вспыхнула центральная люстра и периферийная подсветка. То, что в сумраке казалось страстью и любовью, сейчас выглядело совсем иначе.
— Договор о слиянии приведен в действие? — хмыкнула, скрывая боль за сарказмом. — Не так ли, Глеб–уш–ка-а-а? — остатками голоса попыталась скопировать интонацию Магдалены. На фоне шепота и стонов мой хриплый голос казался вороньим карканьем. Судя по замершим любовникам, внезапное появление в самый разгар сексуальных забав было крайне эффектным. И пусть меня трясло от злости, обиды и боли, но я контролировала ситуацию. — И что тут у нас такое?
Я знала, что мой муж ненавидит уменьшительно-ласкательные суффиксы в своем имени, но сейчас… пофиг. Оттолкнувшись от двери, шла вдоль стены, пиная носками туфель разбросанную по полу одежду, цинично разглядывая соперницу.
— Сиськи ничем не лучше моих, жопа совсем плоская. Чем эта блудница лучше, Глеб–уш–ка–а–а?
Они так спешили предаться страсти, что даже не разобрали постель, устроились прямо на покрывале, а сейчас муж судорожно искал выход из положения и хоть какую–то тряпку, чтобы прикрыться.