Наверное, Марк прав, но что дальше? Он ни за что не отказался бы от Магдалены, ведь она — его семья, а мне пришлось бы встречаться с бывшим мужем и его любовницей на посиделках в доме Баженовых. Улыбаться и делать вид, что все в порядке. Это уже слишком…
Марк не спускал с меня пристального взгляда. Что он увидел на моем лице, какие эмоции — непонятно, но тихо вздохнул и сделал шаг вперед. Опустился на колени, взял мои руки в свои горячие ладони, пытаясь встретиться взглядом.
— Инга, пожалуйста, не руби сгоряча…
— Уходи, Марк, — я мягко, но решительно освободилась из плена и качнула головой. — Я сейчас не готова обсуждать то, что случилось. Завтра я выйду на работу.
— Но врач…
— Плевать на врача. Я здорова и не собираюсь терять время. В офисе мы будем общаться исключительно по работе, так будет лучше для всех. Надеюсь, ты меня услышал и не станешь форсировать ситуацию.
— Инга…
— Мне нужно время, Марк.
Он услышал. Молча вышел в коридор, на несколько секунд замер у входной двери.
— Пожалуйста, дай нам шанс, — его рука поднялась к моему лицу, но не коснулась. Очертила контур по воздуху и упала. — Ин-н-га.
— До свидания, Марк. До завтра.
Баженов ушел, а я без сил опустилась на маленький пуфик, стоявший в прихожей. Если сначала я думала, что родство Марка и Магдалены — приговор нашим отношениям, то фраза «я не отвечаю за поступки сестры» заставила усомниться в правильности выводов. Ведь если следовать этой логике, то и я виновата перед Робером Панкратовым, что мой муж поимел его жену. Боже, как все сложно!
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Я глянула в глазок и застонала. Двое.
— Привет, Инга, — этот голос я предпочла бы не слышать еще лет сто, но чуда не произошло, поэтому молча впустила в квартиру Артема и преградила вход Луговому, которого лихим ветром зачем–то занесло в моя квартиру. — Что с тобой случилось? Что с лицом? А с шеей?
Надо признаться честно, что мне достался внимательный и заботливый муж, только сейчас это уже не грело. Скорее наоборот — раздражало, ибо его это уже не касалось.
— Что тебе нужно, Глеб?
— Даже в квартиру не пригласишь? Так и будем разговаривать на виду у соседей? — пытался поддеть меня Луговой, но промахнулся. На бывшего мое хорошее воспитание уже не распространялось. — Я хотел обсудить денежную компенсацию.
— Не приглашу, а разговаривать мы будем, когда получим свидетельства о разводе, что случится уже скоро. Других общих тем у нас нет. Я поздравлю тебя с обретенной свободой, а после этого мы навсегда разбежимся в разные стороны. Пока, Глеб.
Внутренний голос не преминул съехидничать: — Кто знает, может вы еще встретитесь у Баженовых. Парами…
— Пока, Инга, — прозвучало тихое эхо.
Бррр… Отогнав навязчивую мысль, я закрыла входную дверь перед носом почти бывшего мужа. Меня ждал Артем.
63
Ощущение дежавю накрывало. Артем, потом Марк и снова Артем. Ну и денек! Карусель какая-то!
— Все готово, держи, — Михайлов выложил на стол плоский брелок с серебристой буквой «L» и сложенный пополам лист бумаги. — Пользуйся. Уверен, что машина тебе понравится.
— Тём, спасибо.
Пробежала глазами по бланку страховки, зачем–то взяла ключ от «Лексуса», потом вернула обратно на стол. Собственные суетливые движения раздражали, поэтому я сцепила руки в замо́к и задумалась.
Поступок Михайлова выбивал из колеи: вот так запросто отдать чужому человеку дорогущую машину… Память невовремя подкинула историю о том, как мы с Глебом возвращались после пикника, который устроили Алена и Борис Левины. Муж выпил и мне пришлось сесть за руль его внедорожника. Час, проведенный в пути, превратился в пытку! Я узнала, что резко газую, поздно торможу и не берегу подвеску любимой Тойоты. Стиснув зубы, с трудом дотерпела до дома, а позже — когда Глеб полностью протрезвел — высказала все, что думала по этому поводу. Луговой извинялся, попытался списать свои слова на воздействие алкоголя, но ведь что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, правда?
— Что? — я очнулась от воспоминаний и наткнулась на пристальный взгляд зеленых глаз. — Тём, ты чего?
Михайлов сорвался с дивана и уселся на ковер прямо передо мной, скрестив ноги по-турецки.
— Мне нравится твое «Тём», — мои пальцы оказались в плену крупных ладоней. — Только в твоем исполнении мое имя звучит по–особенному… — он легко поглаживал мои руки большими пальцами, разгоняя по крови тепло и спокойствие. — Инга, ты можешь ответить мне на один вопрос?
Вся моя легкость и нега внезапно испарились: слишком серьезным был взгляд «Летучего Голландца».