Осознать этот факт оказалось болезненней, чем я думала. Одно дело — теория, в жизни все намного больней. Первая реакция — спрятаться, сбежать, сделать вид, что я ничего не видела, но ведь… Последний атом сомнений оказался разрушен, оставалось только признать этот факт.
— Соберись, Инга. Ты сможешь, — шепнула я, делая шаг вперед.
Сбегать — плохая идея для Пиковой Дамы. На преодоление нескольких десятков метров ушло много времени. Казалось, что воздух стал слишком вязким и разреженным, каждый шаг давался с трудом. Марк наблюдал, как его сестра скрылась в соседнем подъезде и уже собирался уходить, но заметил меня и замер.
Ну вот и все.
На лице Баженова мелькал калейдоскоп эмоций.
Удивление.
Недоумение.
Растерянность.
Страх.
Слабая надежда на чудо, которому не суждено сбыться.
— Инга, почему ты здесь? — нервно начал Марк. — Врач выписал тебе больничный, зачем ты вышла на работу? Тебе нужен покой.
— Добрый день, Марк Денисович, — сценка нежного общения родственников послужила отличной анестезией. Сердце не сходило с ума, душа успокоилась. Я приняла верное решение.
— Добрый день, — эхом откликнулся Баженов, все еще приходя в себя.
— Я вернулась, чтобы заняться любимым делом. Смею вас заверить, что мое здоровье в полном порядке и никак не отразится на качестве работы, — мы уже были в холле. Я остановилась и посмотрела в карие глаза мужчины. — Ответь мне на единственный вопрос…
— Что ты хотела узнать, Инга?
Он все понял. Признал поражение и смирился. Это утро поставило в наших отношениях большую жирную точку, которая навсегда ею и останется. Не случится никакого чуда, которое могло бы превратить ее в многоточие.
— Юлий — это ты?
Бинго! Интуиция меня не подвела. Ответ не всегда нужно услышать, иногда он читается во взгляде, в позе, в напряжении тела. Ну что ж, теперь все окончательно прояснилось.
— Спасибо за цветы, Марк Денисович, они прекрасны, но впредь прошу воздерживаться от подобных подарков. Больше я их не приму.
— Инга…
Шаг в сторону офиса, второй… Я уходила в новую жизнь.
66
— Инга! — в кабинете Кулакова бросилась с обнимашками, словно была близкой родственницей, а не коллегой. Хм, ну ладно. С того момента, как я попала в аварию, Галина писала, узнавала о здоровье, предлагала помощь, но я улыбалась, благодарила и отказывалась. — Как ты? Твоя шея! Что за воротник? Тебе больно?
— Привет. Нет, не больно, воротник всего на пару дней, потом сниму, так что не обращай внимания.
— Ой, и шишка… — внимательная девочка, да, но временами не очень тактичная.
— Ага. Ничего страшного, она скоро пройдет. На мне все заживает, как на собаке. Ну хватит уже о грустном, лучше расскажи, как сама? Не скучала тут в одиночестве?
— Некогда скучать, когда столько работы, — она говорила о деле, но сияющие глаза выдавали хозяйку с головой.
— Давай, колись, что случилось пока меня не было? Я же вижу, как ты изменилась, — я на миг задумалась и выстрелила в небо, наугад. — Влюбилась?
Угадала! Галина упала в кресло и широко открыла глаза.
— А ты откуда знаешь? Что, уже слухи пошли?
— Какие слухи? Ты о чем? Я только сегодня вернулась, и ты — первая, с кем я разговариваю в этом офисе, — это было не совсем так. Первым был Баженов, но зачем Кулаковой знать об этом? — И с кем роман, с какой важной шишкой, если ты боишься, что поползут слухи? Погоди… — я прищурилась, вспоминая один момент, а Галя нервно заерзала под моим взглядом, — а не тот ли мужчина, с которым ты переглядывалась во время обеда?
— Ты меня пугаешь, — выдохнула приятельница. — Не думала, что ты заметишь. Да, это он. Его зовут Тихон.
— Имя хорошее, мне нравится, — я включила компьютер, села в кресло. Все в мире возвращается на круги своя.
— Мне тоже нравится. Он работает ведущим веб-дизайнером, их офис тремя этажами ниже, — тараторила Галина. — Представляешь, Тиша свободен, родители живут на Дальнем Востоке!
— Не представляю, поскольку в глаза не видела твоего замечательного Тихона, но рада за вас двоих.
— Спасибо, Инга! Я надеюсь, что все получится! — Кулакова скрестила пальцы и на миг зажмурилась. Как девчонка, ей Богу!
— Непременно получится! Как твоя мама? Что врачи говорят? Папа пришел в себя? — я знала, что Кулаковой нужно выговориться, и только после этого мы сможем нормально работать. За время рассказа я успела приготовить чашку капучино и полюбоваться видом из окна. Коротко не получилось, а вот эмоционально — вполне.