- Ага, мы потому так долго и были там. И хоть бы кто пропустил меня с ребенком маленьким.
- Пошли. Я лучше заплачу и все.
Все внутри обмирает, когда это происходит.
Пока муж уходит в процедурный кабинет, я даю свой телефон для результатов, и мою почту.
Не передать словами, что творилось со мной эти сутки.
Те переживания на свой счет казались далекими. Эти двадцать четыре часа каждой минутой делали меня будто старее.
Все валилось из рук. Поднялась температура, и общее недомогание стало сильней влиять на концентрацию. Однако… оно того стоило.
Сначала мне пришла смс с лаборатории, где сдали кровь Иры. И запершись в туалете, я рыдала от счастья, что моя девочка здорова.
Потом то же самое было со мной, когда узнала результаты Данила.
Это же означало и то, что мне пора уходить.
Когда наступает ночь, и Ира просыпается в плаче, я иду в детскую, оставив открытой двери и в нашу спальню, и в детскую.
Стоит ей увидеть меня, она тут же затихает. Она ждет, что ее мама возьмет на руки, успокоит и поцелует.
А я просто смотрю на нее в эти мокрые от слез глазки и не могу поверить, что мне приходится это сделать.
- Прости меня, доченька. Умоляю… У меня заготовленных речей. У меня нет даже плана. Но все, что я сделаю дальше ради тебя и твоего папы.
Мой голос начинает дрожать, и она переворачивается на живот, пытается поднять попу и сесть, но у нее не выходит.
Я не выдерживаю и беру ее на руки. Впервые прижимая к себе так крепко с того момента, как узнала, что больна.
- Я плохо показывала тебе свою любовь. Обижала не раз твоего отца и была отвратительной мамой и женой. Поэтому плата за это стала такой высокой. И если бы я только могла, если бы могла, то все исправила. Но моя глупость и безрассудство затмили разум. Я так сожалею о том, что сделала, дочка… И наверное, никто мне не поверит, но эта боль не сравнима ни с какой другой. Я люблю тебя, - прижимаюсь губами к ее голове ложу обратно.
Как и ожидалось она начинает сразу плакать и кричать. Что не оставляет равнодушным Данила.
Он входит в комнату в тот момент, когда я смотрю на нее и пытаюсь запомнить ее в тысячный раз.
Муж стоит взлохмаченный и сонный. Непонимающим взглядом обводя меня и дочь.
- Эй, ну что тут? Ян?
Я смотрю на него и слезы снова наворачиваются на мои глаза.
- Милая, она ведь плачет…
Он поднимает ее на руки и качает, успокаивая. Затем стоит ей успокоиться, подходит ко мне, но я быстро ухожу не в силах смотреть на него.
Стою за стеной в спальне и слышу, как он ходит. Как говорит с ней.
Мне в мужья попался идеальный мужчина. А ему досталась самая худшая из женщин – я.
- Отлично. Мы готовы спать?
Я выхожу из своего укрытия и прохожу снова в детскую.
Данил кивает, чтобы я оказалась ближе, но я держу расстояние.
- Что с тобой?
Как бы я хотела ответить на этот вопрос раньше. До всех тех глупостей, что натворила.
Закрываю глаза, и он все же касается моей щеки пальцами.
- Милая, в чем дело? Поговори со мной.
Он прав. Пора.
Делаю несколько глубоких вдохов и говорю.
- Я подаю на развод, Данил.
Не успеваю сдержать слезы, и они катятся по щекам.
Я быстро ухожу из комнаты, боясь его вопросов. Боясь смотреть в его глаза и видеть, что сотворила со всеми нами.
- Ты сказала, подаешь… В каком смысле, Яна? – его голос сломленный, и выдает ужас.
- Я подаю на развод и отдаю полную опеку тебе, - отвечаю как могу твердо, а затем закрываю дверь в спальню и скатываюсь по стене на пол бесформенной лужей предательства.
***
Я песчинка в пустыне туманной,
И молекула в группе людей.
За любовь я платила обманом,
А за страх плачу бегом теперь.
Глава 15
Данил
Ира плачет на моих руках. Вертится. Словно чувствует, что внутри меня бушует ураган похлеще «Катрины».
И я хочу пойти туда… за ней. Переспросить. Потребовать ответ. А получив его убедить в том, что мы все пройдем вместе, что дерьмовое время бывает у всех.
Но дочь плачет, и я не могу этим пренебречь.
- Тише, Ириска моя. Тише…
Перехватываю ее ручки, прижимаю их к себе и качаю в теплых отцовских объятиях.
Она всхлипывает и еще иногда возмущается, сонно закрывая глазки. Я вижу, как блестят кончики ее темных ресниц от влаги и целую, забирая с собой слезы.
- Не плачь, малышка… ш-ш-ш… Папа рядом…
Стоило ей уснуть, я укладываю в кроватку дочь и еще недолго оставляю руки рядом. Порой она просыпается, когда исчезает тепло. Заметил это однажды. Поэтому я остаюсь и держу предплечья по обе стороны от ее маленького тела, нагреваю одеялко и лишь потом аккуратно отхожу.