Она могла отвернуться от меня, ненавидеть за что-то, не любить. Но так поступать с моей девочкой, я не могу ей позволить. Она не мусор, который годится только для того, чтобы его выбросили. Она моя дочь. А я ее отец, который обязан защищать ее от всего на свете. И если я должен защитить ее от равнодушия ее же матери, то я сделаю это несмотря ни на что.
Потому что в четверг, тридцатого декабря, мне пришла повестка в суд.
- Значит, так тому и быть, Яна, - шепнул, читая по десятому разу бумажку.
Глава 17
Яна
Первые две недели я почти не шевелилась. Возможно, я даже не ела. Я не помню, как они прошли. Я спала. Редко выходила из комнаты. Не разговаривала толком, да и с кем?
Мои вещи, которые я спешно собирала в квартире Данила, так и стояли в углу комнаты. Смысл их распаковывать, я здесь не останусь ни дня после подписания документов.
Мама стучала в комнату, что-то там кричала. Хотела образумить. Но меня не было для этого мира. А мира не было внутри меня.
Мне кажется, я ощущала, как клетки моего тела умирали, одна за другой. То же самое происходило с моей душой, но я не была уверена, жива ли она до сих пор. Я монстр. Я грязь. Сволочь.
Я не думала ни о чем, кроме Данила и Иры, но эти мысли не были похожи на те, где я была центром внимания.
Себя я сжигала и убивала каждый раз. О них я думала иначе.
Ему не нужна моя правда. Потому что эта правда, не поможет мне уйти. Он не отпустит, вот в чем проблема. А я не стану его бременем. Ни за что в жизни. Ни его, ни дочери.
Наше общество умеет презирать и лишать жизни не прикасаясь. Оно пожирает взглядами, предрассудками, оно умеет ненавидеть так, что ты убиваешь сама себя, не ведая об этом.
И на это обречь своих любимых я не могла.
Пусть ненавидят. Это то, что я заслужила. Я, но не они.
Пройдет время, и они забудут все это. Меня, мой поступок и все, что за ним следовало.
Данил невероятный мужчина и любая это увидит сразу, а не так, как я – в последний момент.
Я уже не плачу, в моем теле стало так мало жидкости, что слезы просто невозможны. Но слезы — это жалость… у меня ее к себе нет. Только сожаление о том, что я так и не смогла найти лад с собой вовремя.
Подать на развод, было несложно. Я придерживалась своего плана. А прийти в зал суда и все это произнести вслух стало испытанием. Как и не смотреть на него. Делать вид, что не ощущаю его боли. Каждый, кто там был, ее чувствовал, такой силы она была. И убивало то, что не было даже ненависти.
Вопросы, вопросы, вопросы…
«Отпустите меня уже! Я просто хочу уйти», - хотелось кричать в ответ.
Судья позвала на отдельный разговор неожиданно.
Но я думала о таком варианте, предполагала.
- Яна, если на вас оказывают давление и вынуждают, самое время сказать об этом.
- Никто не оказывает ничего. Я подала на развод по личным убеждениям и желанию. И отказалась от девочки тоже.
«Пусть мой язык отсохнет за это пренебрежение».
Она смотрела так, будто ей стало противно.
- Значит, никто вас не принуждал?
- Нет, я сама хочу уйти.
- Если вы не в состоянии заботится о ребенке, то мы можем определить вас в клинику.
- Я не наркоманка, я просто не хочу иметь мужа и дочь. Они мне не нужны.
И это сработало.
Когда было назначено следующее заседание суда, решение его было известно нам обоим заранее.
- Итак, решение, по сути, далось легко, но должна предупредить вас Данил. Вы будете неопределенное время на контроле у органов опеки. В связи с тем, что ваша жена… бывшая, отказалась от дочери, что мы выполнили и лишили ее родительских прав, мы не можем быть уверены в том, что вы будете относиться к девочке с должной заботой.
- Что? Да он любит ее больше всего на свете, - вмешалась я, повышая тон.
- Тишина, - ударила молотком по столу. – Еще одно ваше слово и вы будете оштрафованы за неуважение к суду.
Женщина смотрела на меня как на блоху, а мне было плевать. Только бы дочь оставили с Данилом.
- Вы услышали меня, ответчик?
- Да, уважаемый суд.
- Проверки будут приходить не часто, но всегда без предупреждения. Ребенок маленький, и если вы не справитесь, то у вас ее изымут.
- Хорошо.
- Полная опека переходит к ответчику Белову. Истец, ныне Лютова Яна Сергеевна, не может навещать ребенка без согласия на то опекуна девочки. Вы не имеете права искать встреч и связи с дочерью. Все должно происходить, только с согласия отца. Вы меня услышали?
Слова отравляли кровь, въедались и жалили острыми клыками.
«Я не согласна, - кричу внутри. – Я не хочу этого… Я не хочу».
- Да, я поняла.
Проглатывая в очередной раз, ком сожалений и боли, я слушаю до конца все постановления и прочее, а затем, когда нас отпускают почти бегу на улицу.