Но взгляд шефа выразил все, что Городецки со мной сделает, если я сейчас провалю ему переговоры.
Пришлось подчиниться.
Жидкость в кубке была насыщенно рубинового цвета и пахла земляникой. Мне показалось, или шефу поднесли нечто иное?
Я глотнула. М-м-м… а ничего - вкусно! Сладость, терпкость и отчетливые земляничные нотки. Язык слегка защипало от алкоголя - в обманчиво легкой водичке содержалось не так уж мало градусов. Какое-то местное вино?
- Спасибо, - пробормотала я, возвращая кубок.
Зал восторженно выдохнул. Вечеринка продолжалась, в руках правителя появился еще один кубок - уже третий по счету.
- За тебя! - объявил Великий-и-Ужасный, пожирая меня жадным взглядом. Обернулся к свите. - За Еву! Новую подданную Савона и мою невесту.
Что?!
* * *
Нет, не так.
ЧТО?!
Пресвятые кварки, что за нахер тут твориться?!
Примерно это я и спросила. Только вежливо
- Будешь моей женой, - повторил божок местного разлива на родном языке. - Радостью моих чресл, халвой моего сердца.
Я с подозрением покосилась на универсальный переводчик, не доверяя своему знанию языка, но тот был неумолим..
- Отрадой моей спальни, усладой моего жезла…
- Не буду, - совершенно искренне ответила я, посчитав все прозвучавшее вопросом.
Великий и Благостный изволил нахмурить лицо.
- Вы, наверное, не так меня поняли… - начал Городецки, но его моментально оттеснили. А меня поставили на возвышение рядом с троном, доходчиво намекнув, что где-то здесь теперь мое место и покинуть его, не нанеся “жениху” психологической травмы не получится.
И понеслись поздравления…
Поговорить с послом удалось эдак с полчаса спустя, а перед этим пережить поток славословий и восхищения, льющегося на нас. Ну… как на нас? На Великого и Ужасного. Его поздравляли с выбором, восхищались прозорливостью, восторгались мудростью, преклонялись перед силой. Причем некоторые буквально на колени падали. Универсальный переводчик раскалился, пытаясь донести до меня суть происходящего, но не справлялся. Однако и без перевода было ясно, что народ выбивает себе преференции под шумок, пользуясь хорошим настроением правителя.
С возвышения мне было видно, как куратору что-то старательно объясняет Саад Махаль – советник и правая рука Прекраснейшего и Прозорливого. Но все попытки сойти со своего места на возвышении за троном пресекались парой молчаливых однояйцевых мордоворотов..
Отпустили меня, только когда Могучий и Непогрешимый повелительно махнул унизанной перстнями лапищей и отбыл куда-то за сияющий трон. Мне напоследок достался еще один раздевающий взгляд и многозначительное:
- Жду!
"Не дождешься" - подумала я и пошла выяснять отношения с начальством.
Начальство вид имело задумчивый и чуть виноватый. И смотрело не на меня, а куда-то поверх головы. Да так пристально, что я обернулась. Мордовороты следовали в двух шагах позади.
- Я надеюсь, мы уже можем покинуть этот гостеприимный дом, - моим ласковым голосом можно было отравить пару водоемов.
Взгляд Городецки стал совсем уж виноватым, но ответил мне не он.
- Нареченная невеста владыки не может…, - мягко начал Саад Махаль - советник и правая рука Прекраснейшего и Прозорливого - мягко уводя нас к нише в одной из сверкающих инкрустацией стен.
- Я согласия не давала.
- Если Владыка, - опустил лишние эпитеты советник, - выбирает себе женщину из подданных, то она даже не мыслит отказаться, осиянная светом его бесконечной Красоты и Мудрости, к коей её выпало счастье припасть как к живительному источнику…
- Только я не подданная, я гражданка Межгалсоюза и согласно уложению… - оседлала я любимого конька, но осеклась, наткнувшись на тяжелый взгляд Гродецки, - Что?
- Видишь ли Ева, - аккуратно начал он, - Была поднята одна из древних традиций…
Ну да, очень древних, учитывая что с момента освоения Савона едва ли прошла сотня лет, подумала я, но вслух этого не сказала
- Так вот чаша благого вина, с каплей крови подобного богу владыки, что была преподнесена им добровольно по велению сердца, - куратор явно цитировал «древний» документ, - поднимает оделяемого благостью до уровня подданных его… Короче, такая упрощенная процедура принятия гражданства.