Глава 3
Сколько себя помню, меня учили не только скрывать эмоции, но и подавлять любые намёки на их проявления. Жизнь при дворе не располагала к наличию слабостей. Раз уж каждый в твоём окружении проверяет тебя на прочность, ты не имеешь права показывать свои истинные чувства, тем более, если это — страх или злость. Как только оппонент добьётся от тебя либо одной, либо другой эмоции — ты проиграла.
Вот и мне, как избраннице кронпринца, а позже жене почитаемого короля, не пристало поддаваться низменным страстям. Правда, я уже нарушила въевшиеся в саму мою суть порядки — последние дни во мне клокочет, то холодная ярость, то праведное желание отомстить. И теперь мне снова не удалось сдержаться.
Как только повозка неожиданно вздрогнула, меня накрыло волной страха, а затем и вовсе утопило в ужасе, когда моя темница резко накренилась, чтобы со скрипом завалиться на бок.
В этот отчаянный момент можно было только порадоваться, что в данном экипаже вообще не предусмотрены ручки с внутренней стороны. Так же как и окна. Крохотный зарешеченный проём для циркуляции воздуха не считался. Только благодаря специальной конструкции этой повозки, мне удалось обойтись без серьёзных травм, или вообще вывалившись наружу угодить прямо под тяжёлый бок тюремной кареты.
Когда гул в ушах начал затихать, мне удалось расслышать звук нарастающего боя: стража подбадривала друг друга криками, звенела сталь мечей, и рокотали создаваемые заклинания. Видимо Лиам добавил в конвой парочку магов. Хорошо, что в сообщении с просьбой о помощи я предусмотрела их присутствие. Было бы катастрофой, если б мой спаситель не оказался подготовлен к появлению мастеров магического Слова. Правда в данный момент у меня не было никаких гарантий, что это именно тот, кого я ждала.
Но даже так при звуках борьбы моё сердце стало отстукивать не испуганный, а радостный ритм. После целого дня в одновременно промозглой и душной карете, откуда меня крайне редко выпускали по нужде, я обрадовалась бы даже разбойникам. Да, обычно встреча с таким контингентом редко заканчивается хорошо, но и моё нынешнее положение трудно назвать завидным. С бандитами хотя бы можно попробовать договориться, а вот с монахами в Обители — нет. Те слишком помешаны на вере, чтобы поддаться жадности. Так что сейчас, кажется, я была бы рада даже нечисти, позарившейся на закованных в латы людей. С ней мне было ещё проще сладить, чем с бандитами.
Прижавшись к задней стенке повозки, я ждала развязки боя, что проходил снаружи. Всё равно мои метания ничем не помогут — любые предметы, что могли быть использованы в качестве оружия, у меня отняли ещё до того, как затолкали в этот экипаж. Потому сейчас на мне были только бельё и платье, больше похожее на шерстяную сорочку, чью ткань не порвать без острого предмета. Ленты, шпильки, тёплые чулки и туфли я была вынуждена отдать в числе первых. С меня даже пояс сняли, тем самым лишая возможности наложить на себя руки. Ну, или в моём случае, предпринять попытку побега, набросив своеобразную удавку на того, кто подаёт мне еду.
Всё предусмотрели, чтобы не оставить ни единого шанса на спасение. По крайней мере, изнутри. Помощи же снаружи никто не ожидал, но она подоспела.
Кстати о сражении — отсидеться до завершения боя не получилось. Дверь в мою темницу решили взломать, судя по звукам, в самый разгар схватки. При том створка, которая уже больше напоминала люк в потолке, распахнулась так резко, что влетевший с ворохом снежинок ветер заставил меня вздрогнуть от испуга.
Следом за ветром в моё узилище пролился свет, но он тут же сместился, точнее кто-то передвинул фонарь, которым подсветили открывшийся провал, чтобы было удобнее проникнуть внутрь. Всего пару ударов сердца и рядом со мной тяжело приземлилась массивная фигура, облачённая в меховой доспех. В полумраке повозки мне даже показалось, будто ко мне протиснулся медведь, вставший на задние лапы, но это оказался просто очень крупный человек.
Без лишних слов быстро отыскав меня взглядом, то ли спаситель, то ли похититель что-то буркнул в повязку, наполовину закрывающую лицо и, не особо церемонясь, ухватив меня за руку, притянул к себе. Не успела я возмущённо втянуть воздух в лёгкие, как уже оказалась снаружи. Там меня ловко поймали (а задеревеневшее тело именно что подкинули вверх, чудом не задев дверные откосы кареты), а затем без особого труда вскинули на плечо и уволокли куда-то во мрак.