– Давай, иди, иди, мы только на ужины договорились! – Прикасаюсь к его спине и снова одёргиваю руку. Какой же он твёрдый и мускулистый! Чем он зарабатывает на жизнь? Явно каким-то физическим трудом. И пять лет назад его бицепсы были налитыми, но он всё равно был явно тоньше, чем сейчас.
Приняв душ, я укладываюсь спать, но сон никак не идёт. Стоит мне закрыть глаза, как я представляю себя снова в руках Ильи. Только в этот раз он не отпускает меня, а ведёт себя напористее, нахальнее. Делает со мной все те вещи, что мы с ним перечисляли в статье…
А что, если…
Я воображаю, что Илья лежит со мной рядом и своей мозолистой ладонью залезает под майку, ведёт руку выше, накрывает мою грудь. Сжимаю сосок между расставленными ножницами указательным и средним пальцами и его простреливает ощущениями. А в этом действительно что-то есть. Разворачиваюсь на спину и кладу вторую руку на грудь. Тяну себя за соски и едва не издаю стон. Ух ты, а это приятно!
Дальше Илья мог бы поцеловать меня за ухом, в шею, под ключицами, – я с силой провожу ладонью по коже над грудью, снова скольжу ладонью по соскам, сжимаю и пытаюсь свести вместе мои скромные двоечки. Правой рукой глажу свой живот, пробегаюсь под резинкой пижамных штанов. Мне ужасно неловко трогать себя саму – там. Впрочем, спохватываюсь, почему мне должно быть стыдно, ведь я одна, под одеялом и никто не может меня увидеть?
Снова представляю вместо своей руки большую мужскую смуглую ладонь с длинными пальцами. Она сначала игриво проходится по коже вдоль резинки, туда-сюда, но вот уже нетерпеливо устремляется вниз, к лобку.
Закусив губу, я трогаю себя между ног. Там уже влажно так, что промокли трусики. Обмакнув средний палец в выделившийся секрет, возвращаюсь к клитору. Это маленькая горошинка, обычно прячущаяся между складочек, сейчас подняла свою головку, и я провожу по ней подушечкой среднего пальца. Не слишком сильно, но при этом с чувствительным напором, как говорил Илья. Оой! У меня поджимаются пальчики ног от силы ощущений. Снова провожу – с таким же эффектом. Закусив губу, принимаюсь пробовать по-разному – как мне больше понравится. Ложусь удобнее, развожу колени, спина непроизвольно выгибается, дыхание учащается. Что-то растёт и крепнет у меня внизу, словно начинается маленький смерч. Концентрируется на моём клиторе, и я какими-то задворками ума понимаю – это оно! Предвестник оргазма. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и этот смерч поглотит и меня. Я ускоряю движения пальцев, открываю рот, ловя воздух рывками, зажмуриваюсь, готовясь нырнуть в маленькую смерть с головой…
В домофон бесцеремонно звонят.
Я вздрагиваю и долю секунды соображаю, что происходит и где я.
Домофон снова разрывает трель. Схватив по дороге телефон, бегу к входной двери. Включаю экран – почти половина первого ночи. Поднимаю трубку домофона.
– Тоня, это Артур. – Вместе с его голосом я слышу отчаянный Лизкин рёв.
Трясущимися руками нажимаю кнопку и, распахнув дверь в подъезд, поджидаю в проёме. Случилось что-то экстренное! Опомнившись, хватаю с полки бутылку антисептика и выливаю себе на руки чуть ли не половину.
Лифт останавливается на моём этаже и из кабины выходят Артур с виноватым лицом и заплаканная, растрёпанная Лиза. На ней её пижама и ботинки. Хорошо хоть, куртку не забыл надеть, горе-папаша!
Выскакиваю из дверей, хватаю дочку на руки и заношу в квартиру. Артур следует за нами.
– Что ты с ней сделал?! – Шёпотом кричу я на мужа.
– Папа плохой! – Всхлипывает Лиза. – Папа лежал с какой-то чужой тётей!
Вытаращиваю глаза на него.
– Лиза пришла ко мне в постель, сказав, что ей приснился плохой сон.
– Там была противная тётя, которая начала на меня кричать! – Заливается слезами дочка и я разрываюсь между двумя желаниями – обнять её крепко-крепко и утешать сию минуту или разорвать Артура напополам от ярости.
— Это была она? Та, о ком я думаю? – Спрашиваю мужа. По его виноватому взгляду понимаю, что моя догадка верна. Меня прошибает потом, – вы занимались?! – Не могу продолжить при ребёнке и выразительно вытаращиваю глаза.
Артур бешено качает головой. Надеюсь, этот ублюдок не нанёс травму дочери своим аморальным поведением.
– Просто убирайся и не приходи сюда больше. – Собрав волю в кулак, как можно спокойнее говорю я. – Ты слишком безответственный, чтобы быть нам мужем и отцом, Артур. Ни о каком возвращении не может быть и речи.
– Я думал, она уснула! – шёпотом восклицает муж. – Она бы ничего не узнала! Ты сама-то, чем занималась здесь с Ковригой, когда мы ушли?!
– Не вздумай переводить тему на меня! – Надеюсь, он не видит в затемнённом коридоре квартиры, как я покраснела. – Уходи, Артур.