Промежность затянута влагой, внутри адски пусто, до боли, до противных ноющих чувств.
Сама подаюсь бедрами назад, требуя заполнить меня собой. Здесь, сейчас, резко.
Макс водит головкой вдоль складок, чуть проникает и выходит. Обессиленно полностью ложусь на стол, подставляя себя под него.
Он входит до упора одним толчком и яростно начинает вбиваться. Движения торопливые, быстрые.
Будто нас вот-вот поймают.
Кайф.
Звук влажных шлепков заполняют комнату.
Все порывисто, словно чертим множество коротких отрезков.
Сжимаю ткань скатерти, пытаюсь ее порвать, пока Кречетов вонзает пальцы в мягкие ягодицы. И толкается, толкается. Тазобедренные косточки больно ударяются о край стола.
– Макс! – хрипло зову. Горло саднит от вздохов, а кислород жжет легкие, – телефон. Твой телефон.
Заунывная мелодия, которую он не менял никогда, кружит вокруг нас. Я могу ее по нотам разложить. Противная, мерзкая песня.
Это ведь она звонит. В такое время только она может.
Она ждет его.
А Макс еще жестче нанизывает мое тело на свой член. Ласки настойчивые, кожа под таким натиском готова стереться.
Телефон прекращает трезвонить в тот момент, когда начинает звонить мой.
Да что ж такое?
Я знаю, кто звонит и зачем. Страх, что не отвечу, становится на одну ступеньку с возбуждением. Количество крови в теле будто увеличивается, потому что я чувствую всю тяжесть и давление.
А потом взрыв.
Содрогаюсь рваными волнами, мышцы промежности сжимается и разжимается. Вены прогоняют литры бордовой жидкости, а сердце вырывается из центра груди.
Боже, как хорошо.
Толчки продолжаются, пока Макс не застывает и не орошает поясницу обжигающими каплями спермы.
Как сумасшедшие. Шальные, лишенные разума. Что мы только что натворили…
Макс говорил однажды, что табу заряжает многих. Страх и страсть на самом деле очень похожи между собой. Можно сказать, это составляющие одного и того же коктейля. Ты получаешь больше острых ощущений, когда есть риск быть пойманным.
Когда отдаешь себя и контроль над собой другому, можно не только расслабиться, но и получить наивысшее наслаждение и, как следствие, более глубокий оргазм.
– Ляль…
– Все нормально, – спешу заверить, хотя это далеко не так.
Меня мутит от осознания, что только что произошло.
Еще не прошла посторгазменная конвульсия, а я бегу к куче вещей, небрежно брошенной в угол комнаты, и забираю оттуда свою одежду.
Хм… А Макс всегда аккуратистом был. Что с ним станет, когда он заметит, в каком виде его рубашка и брюки?
Натягиваю джинсы, кофту. Пальцы не слушаются, мозг плывет, перед глазами тоже не все четко.
Господи, я переспала со своим бывшем, когда на моем пальце кольцо от другого.
Что теперь будет?
Неужели я смогла так поступить? Ненависть к себе стягивает тугими канатами весь доступ к кислороду.
Так нельзя, нельзя…
– Сбегаешь? – слышу в спину. Как выстрел, ей-богу.
Молчу. Не нахожусь что ответить. Он презирать меня должен за то, как я поступила.
Но я чутко ощущаю шаги позади, теплые руки на моей талии, которые разворачивают меня к себе лицом как куклу.
– Помнишь, ты через год после нашей свадьбы подхватила пневмонию? Лежала в больнице, а я место себе не находил. Думал, стены пробью к чертям собачьим, если не увижу тебя?
Его взгляд хуже касаний. Я боюсь посмотреть на него и увидеть там то, что скрывается за семью печатями. То, что с таким трудом зашивала я в своем сердце.
Незабытые чувства.
– Тебя не пускали ко мне. Было нельзя.
– А я залез.
– Дурак. Ты мог заразиться.
– Но не заразился ведь.
– Тебя выгоняли из больницы всей охраной. Еще и полицию вызвали.
– Зато я классно тебя тогда трахнул. И заметь, ты сразу на поправку пошла.
– Вообще-то, я уже была почти в норме. Меня выписали на следующий день, Кречетов.
Макс убирает выбившуюся влажную прядь и заправляет ту за ухо, при этом изучая мое лицо новым взглядом.
Слезы снова близко. Достали уже. За последние дни я столько выплакала. Наверное, норму за прошедшие два года выполняла.
Как же больно все вспоминать. Тепло от воспоминаний жжется как лампа накаливания, прикрепленное к сердечной мышце наживую.
– Останься, Ляль. Ты же все равно хотела поговорить.
14.
Оля.
– А раньше ты предпочитал завтракать дома, – придирчиво рассматриваю обстановку кафе, куда Макс пригласил меня.
– Здесь приятная атмосфера, и за вкусным кофе хорошо работается.