Тру глаза, надеясь, что картинка исчезнет. Но она так и остается резать взгляд.
Информация из статьи гласит, что известный в высших кругах столицы политик, меценат и общественный деятель проходил лечение в клинике Максима Кречетова. Тот пытался избавиться от зависимости, если не одержимости, связанной с навязчивым вовлечением в различные формы сексуального поведения. Проще говоря, у человека был сексоголизм.
Информация на эту важную персону была в папке, которую я передала бывшему мужа вчера. И кроме меня и Макса никто не знал о ней и том, что там содержится.
Теперь все данные стали достоянием общественности. А у Кречетова большие проблемы вплоть до уголовной ответственности.
16.
Макс.
Утром только ленивый не позвонил. С первой минуты, как отключил будильник, отвечал на телефонные звонки. Ни глотка кофе не сделал.
Сложно пока переварить случившееся, ведь раньше такого не было.
В начале, разумеется, был шок и неверие. Даже посмеялся. Затем сердце заколотилось как молоток по шляпке гвоздя, в глазах резь.
Внутри разлился страх, обляпывая все органы липкой жижей.
– Ты видел? – Ксения запыхавшимся голосом кричит мне в трубку.
Бывает такое состояние, когда все на пределе. Понимаешь, любое слово, самое нейтральное, и ты взрываешься. Огненная жидкость растекается по венам, встраивается в твою ДНК, и ты выплевываешь все, что наболело, наружу.
Вот сейчас, кажется, наступил такой момент.
– Разумеется, я видел, Ксюш! Это обо мне, моем клиенте и моей клинике написано, – выкрикиваю.
Я же человек, и тоже могу злиться и кричать, так-то…
– И есть идеи, кто все слил? Если что, я могу помочь. Ты знаешь, у меня связи кое-какие есть.
Устало бахаюсь в кресло и закатываю глаза. Не отказался бы от бокала виски. Жаль, что ни одна выпивка не решала никогда проблем. Только прибавляла.
– Так прям эти журналисты и сдали свои источники, – бурчу в динамик и слышу шипение и треск.
Сбрасываю вызов. Не желаю уже ни с кем общаться.
К рукам и ногам будто привязали железные цепи. Двигаться сложно.
Все сведения на Попова Аркадия Витальевича хранились у меня в сейфе в клинике. На него и еще несколько довольно медийных и известных личностей. А потом я перенес их домой. Считал, что там-то уж они точно никому не будут нужны.
Оказалось, моя хитрая жена, в то время еще настоящая, решила скопировать ту информацию. А я был глуп и даже не ожидал подобной подлости от нее.
Поэтому о проблеме Попова знали всего три человека: я, Ольга и, собственно, сам Аркадий Витальевич. В последнем я уверен, он под страхом смерти будет хранить такую информацию о себе. Со мной тоже все понятно. У меня ясный ум, потерей памяти не страдаю и точно не мог скинуть журналюгам тайны моего политика.
Остается Ольга.
Сука!
А ведь я ей поверил. Правда. Наша последняя встреча раскрутила меня как маятник. До сих пор качает.
Мозг отчаянно ищет ей оправдание, логика – прорехи, сердце вопит от боли.
Черт возьми, да я даже себя на какой-то миг стал обвинять, что не уничтожил все те записи. Оставил, на всякий, блядь, случай!
Телефон выжигает руку, когда читаю имя звонящего. Я ждал его часом ранее, но видать ему тоже нужно было переварить случившееся. Либо проконсультироваться с адвокатами.
– Аркадий, добрый день.
Какой, на хер, добрый?
Поднимаюсь с кресла и вышагиваю по комнате метровыми шагами. Муть вздувается в желудке, горло от частого першения делает голос грубым и хриплым. Больным.
– Ты охуел?
Злость – это нормально. Я даже понимаю его состояние. Утром было что-то похожее.
– Ты осознаешь, что натворил?
– Заверяю, это сделал не я.
– А кто?
– Знал бы, ответил.
Он шумно дышит в трубку. Вскрытая информация может негативно сказаться на его карьере и репутации. Про семейное положение молчу. Жена не знала, что у Попова такое отклонение. А сейчас, выходит, по всем фронтам у него засада. Да, и у меня тоже.
Гневные искры цепляют стопы и поднимаются по телу. Красная заслонка перед глазами образуется, стоит мне вспомнить, кто так “удружил”.
– Затаскаю по судам, напишу на тебя в Ассоциацию! – цедит сквозь зубы.
Его штормит как лодку в море. И… это тоже нормально.
Не прощаясь, он скидывает звонок.
Несколько раз провожу пятерней по волосам. Пальцем надавливаю на глазные яблоки. Как в лабиринт загнали и выделили минуту, чтобы выбежать. Не успеешь – тебе хана.
Даже воздуха не хватает.
Голова крошится на части, а все отделы головного мозга варятся в панике.