До клиники доезжаю спустя час. Там, понятное дело, всемирный потоп и восстание машин одновременно.
Обвожу холл взглядом, цепляю детали: светло-зеленые стены, мягкие диваны, кулер с водой.
Я создавал все это с нуля, с долбанного кирпичика, который купил на кредитные деньги. И часть моей жизни сейчас рушится на моих глазах.
Думал, жена меня уничтожила, когда мы развелись. Но нет, Ольга раздавила сейчас, спустя два года.
Мой компаньон – Денис – сидит в широком кресле в нашем кабинете. Очки лежат на столе, сам задумчивый.
– И что делать будем? – спрашивает без приветствий.
Неопределенно дергаю плечами.
– Тебе надо поговорить с Поповым, все объяснить для начала. Нанять адвоката. Ну, и найти, кто слил записи. Спустить на него всех собак.
От последней идеи подбрасывает вверх. Я пробиваю слои атмосферы, и, зависнув на миг, обрушиваюсь на землю.
Смогу ли я поступить так со своей женой? Это не та ситуация, когда нужно думать о другом. Здесь либо она тебя, либо ты ее. Но, черт, это же Оля. Моя Оля.
– Знаешь, кто мог слить?
Секунда на обдумывание.
– Нет.
– Есть еще материалы, которые могут попасть не в те руки? – напряженно спрашивает.
– Больше слива не будет, – уверенно говорю, хотя самого на лоскуты кромсает от страха, что может повториться.
– Надеюсь, Макс. Клиника не только ведь твоя. Мы партнеры. Твои косяки теперь и на мне отражаются.
Денис обводит меня взглядом. Я упорно вижу жалость, помноженную на раздражение.
А когда он закрывает за собой дверь, подхожу к бару и со всей силы бросаю об стену хрустальный бокал, из которого мы в прошлый раз пили виски по случаю семилетия нашей клиники.
– Сука! Сука! Сука!
Кричу. Горло рвет от воплей.
Прикрываю глаза, голову откидываю назад. Шумный выдох, такой же вдох. Трясущимися пальцами снимаю блокировку и набираю номер той, за которую все готов был отдать. И жизнь свою в том числе.
Вспоминаю ее образ, запах волос. Тело, которое отзывалось на откровенные ласки. Как трахались, целовались. Я ни с кем и никогда не испытывал и сотой доли тех ощущений, которые получал с ней.
Бомбило и крышу сносило. Во сне ее имя на языке прогонял.
Позапрошлой ночью она кончала на моем члене, стонала, когда мои пальцы гладили ее клитор. А потом уничтожила.
Как самка, блядь, богомола.
Усмехнулся даже этой мысли.
– Макс? – обеспокоенно отвечает.
Сцепляю челюсти до простреливающих ощущений в черепе.
– Давай встретимся, Оль? Завтра? Вечером? – ровно и спокойно спрашиваю. Как только получилось?
Отомщу.
Она сделала свой ход. Теперь моя очередь.
– Х-хорошо. Макс?
Внутри Варфоломеева ночь. Режет, рубит, убивает.
– Оль, дел выше крыши.
Сбрасываю вызов.
Зря ты все это затеяла, Ольга.
17.
Оля.
Хожу по квартире из угла в угол. Состояние загнанной мышки, которую посадили в клетку и закрыли дверцу. Постоянно душно, мысли гоняются как бильярдные шары по зеленому полотну.
Неужели это происходит на самом деле?
Еще несколько дней назад все было прекрасно. Тухло, пресно, но я не жаловалась. Наоборот, меня все устраивало.
А сейчас волосы рвать на себе хочется, кричать, истерить, но чтобы этот кошмар закончился.
Я банально устала.
Ложка позвякивает в чашке с чаем, когда подношу ко рту. Делаю маленький глоток, обжигая язык и небо. Морщусь.
Я ждала от Макса еще каких-то звонков. Прошлой ночью даже проснулась в холодном поту. Мне снилось, что бывший муж ворвался ко мне в квартиру и обвинял, сыпал угрозами, грубо ругался. Я с головой ныряла под одеяла и тряслась от страха.
Хорошо, что это был лишь сон. Впрочем, на яву Кречетов мне не звонил и не обвинял.
Глупо надеюсь, что у него и мысли не возникло о моей вине.
Да я сама сломала мозг, думаю над тем, кто же предатель. В сериалах обычно это тот, кто ближе всего к жертве. Близкий человек, может быть, даже родной. На него меньше всего думаешь. А потом в последней серии карты на стол, и серый, незаметный человек оказывается виновным.
– Ксения, привет, – прочищаю горло перед тем, как поздороваться.
Ее взгляд в тот вечер до сих пор холодит кожу. Брр…
– Привет, – сухо говорит и замолкает.
Мы обе замолкаем. И повисает приторная тишина.
– Помнишь, я говорила тебе про компромат на Макса? – решаю пойти с козырей. Не думает же она, что я позвонила справиться о ее здоровье?
– Помню…
– Ты имеешь к происходящему какое-то отношение?