Кладем трубку. Вроде и примирительный разговор, но вот послевкусие у него поганое. Как тухлая рыба, которую нам подсунули на той самой дегустации. Макс говорил, что мне показалось, а во рту отчетливо ощущался вкус мерзкой, вонючей рыбы.
Как и сейчас.
Прощаюсь с девочками, оставляю их одних и, забрав верхнюю одежду из гардероба, сразу выхожу на улицу.
Можно и на такси уехать домой, избежать встречи с Оскаром.
Я бы так поступила раньше. Макс называл это “проявить скверный характер”. И из какой-то вредности к своему прошлому, я остаюсь ждать Оскара.
Потому что изменилась. Я стала другой.
Отчаянно хочется в это верить.
Машина Брандта подъезжает спустя несколько минут. Он действительно был где-то рядом. Его офис находится в двух станциях метро от этого клуба.
Не врал, выходит.
Черный “Майбах” останавливается около меня. Хватаюсь за ручку, чтобы уже открыть дверь.
– Оля, подожди. Там занято, – Оскар быстро вскакивает с водительского места и обегает машину.
Меня обдает арктическим холодом от всей этой ситуации. За спиной стягивается липучее предчувствие, но я не могу понять, откуда оно исходит, где его источник.
Будущий муж останавливается близко ко мне, аромат туалетной воды смешивается с воздухом, и я непроизвольно вдыхаю его.
Стискиваю пальцами ручки маленькой сумочки и жду его объяснений. Они же будут?
– Садись на заднее, пожалуйста, – просит как бы вежливо.
Но взгляд строгий.
Ослушаться? Закатить скандал? Накричать? Потребовать объяснений?
Прошлая Ольга бы поступила так.
Я же делала так с Максом.
Но сейчас я коротко киваю, позволяя Брандту открыть передо мной заднюю дверь, и присаживаюсь.
В салоне тепло, пахнет горьким свежемолотым кофе и… женскими духами.
Ключица ломается от тяжести этих запахов, а вдоль ребер расползается гнетущее чувство.
– Привет, Ольга.
Я падаю. Моя душа замирает в этом мгновении и кидается на обломки из стекла, которые вонзаются, нисколько не щадя.
Боже, как все путается. Я маленькая мошка, которая угодила в липкую паутину.
– Ксения? Ты… ты…
Водительская дверь открывается, Оскар присаживается за руль и плавно стартует с места.
– Ольга, познакомься, это Ксения, руководитель PR-службы моей компании.
– Мы знакомы.
Брандт если и догадывался, то не подает виду. Уж не знаю, как можно было взять на работу человека с фамилией Кречетова, когда у его будущей жены такая же, и не задаться вопросами. Оскар же не идиот, мог сообразить, что к чему.
Но сейчас он молчит, погружая тихий салон в могильную и вязкую тишину, которая вплетается в вены, словно так и задумано природой.
Меня Оскар не представляет.
А больше ни одно слово из нас никто не проронил.
Получается, тот, кто работает на моего будущего мужа, знает много того, что хотелось бы скрыть. Я сама дала ей козыри прямо в открытые ладони.
Ох, Оля, куда ты себя втянула?
глава 11
Макс.
– Совсем похудел. Не ешь, наверное, ничего. В этих ресторанах разве нормальную еду дают? – голос мамы, привычный с детства, чуть раздражает.
Но как взрослый человек, я не могу ей этого сказать, чтобы не обидеть. Моя реакция на ее тон и слова никак не связана с самим человеком.
– Жену ему нормальную надо. Чтобы готовила.
– Ага, была тут одна.
Нервно вздыхаю, намереваясь закончить уже этот спор между матерью и отцом. Мы, вообще-то, на ужин собрались.
Так как родители не любят рестораны, вот такие вот семейные вечера раз в месяц проходят либо у меня дома, либо у родителей, либо у сестры.
Этот вечер я полностью посвящаю семье. Мы спрашиваем о делах, рассказываем накопившиеся новости, делимся планами. А как за ними закрывается дверь, я плюхаюсь на диван, врубаю телек и залипаю на каком-нибудь фильме.
Их опека одно время была удушающая.
– Ксения сказала, что ты ее видел? – ловко забрасывает свою удочку мама.
Перевожу полный гнева взгляд на сестру, сидящую напротив меня. Мгновенная усталость наваливается на плечи, голова обливается чугуном, вилка, уверенно находящаяся в руке, со звоном ударяется о тарелку и падает на стол.
Вот что за человек, а?
Все детство сдавала меня родителям. Даже будучи взрослыми людьми, сестра умудряется что-то докладывать о моей жизни.
К слову, о разводе родители узнали не от меня, а от Ксении. После случившегося у меня с ней состоялся неприятный для нее разговор. Меня штормило как море зимой, даже крошечными мокрыми брызгами весь покрывался от заполнившей меня злости и, что уж, разочарования.