– Я не один, – сдается бывший муж, – а тебе пора, Ксень.
Усаживаюсь на край ванны и обхватываю себя руками. Неуютно стало и холодно, когда еще минуту назад пот градом струился по моей спине от стресса.
Как же хочется выбежать в коридор и заорать во все горло, что это я. Та, кого она терпеть не может. Впрочем, это взаимно.
Иногда удивляюсь своим желаниям.
– Это же… она, да?
Ксения спрашивает тихо, но я отчего-то слышу каждый звук, вылетевший из ее рта. Ноги приросли к кафелю, и я с диким ожиданием уставилась на пустую стену передо мной.
Что ответит ей Макс?
– Тебя это не касается.
– Еще как касается, Макс! Тебе было мало того, что она устроила во время развода? Еще захотел? Ох, как же я ее ненавижу! – цедит сквозь зубы, а я лишь скалюсь на ее выпады.
Это взаимно, детка.
Подгибаю пальчики на ногах будто по мышцам упругая судорога прошлась. Губы поджаты, а внутри извергается вулкан, из жерла сыплется горькое отвращение. Даже не верится, что до развода с Кречетовым, мы с ней нормально общались.
Были почти подругами…
– Поверь мне, Ксения, если твое мнение на ее счет имело бы для меня вес, я обязательно бы его учитывал, – Макс говорит практически шепотом. Не знаю уж, от гнева или чтобы я не слышала.
Резко встаю с края ванны и за какие-то две секунды быстро умываюсь и причесываюсь. Не могу больше сидеть здесь взаперти.
Еще подумает, что боюсь ее.
Рано или поздно нужно выбираться из своего укрытия. И я сейчас не про ванну Кречетова говорю.
– Привет, – выхожу и, выдавливаю из себя самую обворожительную улыбку из возможных.
Краска отливает с лица Ксении, губы кажутся прозрачными и тонкими, а подбородок предательски выдает ее смятение.
Говорить слова ненависти, не глядя в глаза, довольно просто.
– Как хорошо, что вас не надо знакомить, – Макс широко улыбается и, поставив ноги на ширину плеч, глубоко вздыхает.
На нем только спортивные штаны, и сейчас я бы с жадностью рассмотрела каждый кубик на его прессе и облизала бы каждую мышцу, если бы у нас не было свидетеля.
Кречетов словно почувствовал мой настрой и перевел на меня свой замутненный взгляд. Тот становился все темнее и темнее, а воздух сгущался как свинцовые тучи.
Господи, как же этот мужчина на меня действует!
Между ног уже волна растекается, и мгновенная слабость чувствуется в каждом уголке моего тела.
Телефон Макса, лежащий в коридоре, загорается, и мелодия заполняет пространство.
Мы скрещиваемся с Ксенией взглядами в этот момент, и, могу поклясться, она уже достала острый нож из-за пазухи. Я даже вижу сверкающее лезвие, направленное прямо мне в горло.
– Не убейте друг друга, – Макс, прикрыв динамик, отходит в зал, оставляя нас одних.
Желудок свело очередным спазмом, и я рефлекторно положила руку на эту область.
Неужели я настолько нервничаю?
– Когда ты уже уйдешь из его жизни? – устало спрашивает, откидываясь спиной на входную дверь.
Ксения так и осталась стоять в сапогах и шубе. Получается, Кречетов и не собирался ее впускать.
– Уже никогда. Смирись, – раздраженно улыбаясь, смотрю четко между ее глаз.
– Что это значит?
– Это значит, что мы с Максом снова вместе, – ровно отвечаю, делая зарубку в голове, что так и надо говорить с Оскаром. Всего несколько слов, и будет поставлена точка.
– Ты такая наивная, – как-то снисходительно говорит, запуская в моем теле жгучий протест, – ты думаешь, так можно будет поступить с Оскаром?
С Оскаром?
Мне казалось, она в первую очередь беспокоится о своем брате? Или я вконец запуталась?
– Он не отпустит тебя. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать тебе.
– И ты это так открыто говоришь?
Перед глазами всплывают статьи, в которых говорится о слитой информации, и я трясу головой, прогоняя эти образы.
Да ну, бред.
Ксения не видела эти папки, не знала, что там. Она не могла.
– Да, я говорю открыто и прямо.
Какая же я раньше была наивная, думая, что мы можем подружиться. Я ведь и правда хотела нравиться его семье, сестре.
– Что ж, твое право, Ксения. Но и ты знай, что мне не восемнадцать лет, и твоих угроз я не боюсь.
– Ты сама откажешься быть с моим братом, – сделав два шага в мою сторону, она произносит все это мне в лицо, выделяя каждое слово. Как подчеркивает.
Ее глаза покрыты гневной пеленой и кажутся очень страшными. Мне, по крайней мере, стало очень неуютно рядом с ней. Все внутренности как кипятком ошпарило, и они нестерпимо горят и ноют.